|
В удержании равновесия неоценимую помощь оказывали хвост и крылья. Мне сложно представить, что ощущали военные, сидящие в БТР, когда увидели, что мощный шестирукий демон выпустил сорок два огромных когтя, которые по длине способны поспорить с боевыми ножами, после чего на скорости под сотню километров в час рванул в их сторону, уходя из-под прицела пулемёта. Я бы на их месте пустил подливы прямо в штаны. Но эти ребята совершили огромную ошибку, начав наводить на меня пулемёт. Вот если бы они дали задний ход и на полном ходу свалили, я бы даже не почесался, но видно не судьба. На прямую угрозу жизни единственным адекватным ответом является избавление от этой угрозы или путём бегства, или путём устранения объекта угрозы. Бегство мне отрезали, так что деваться некуда.
Добежав до бронетранспортёра, я со скоростью циркулярной пилы заработал всеми шестью конечностями, распуская БТР на лапшу. Первым делом под углом почти в сорок градусов я срезал у самого основания дуло пулемёта КПВТ. Но, к сожалению, бойцы умудрились совершить первый выстрел, очередь крупнокалиберных пуль прошила летающую тарелку, закреплённую на крыше. К счастью, больше пулемёт не стрелял, но мне хватило знания того, что ЛО повреждена. А это означает, что портал может не сработать, что в свою очередь означает, что нам придётся выигрывать время. То есть своим выстрелом парни в бронетранспортёре только что подписали смертный приговор всем бойцам милиции, которые сюда едут. Хорошо ещё, что машину не задело.
Толщина брони была смешной по меркам яцхена, так что образовать в крыше дырку полутораметрового диаметра возле ставшей бесполезной башни, заняло всего несколько секунд. Бойцы внутри БТР даже не успели сообразить, как действовать. Лишь один из солдат успел наставить на меня короткоствольный автомат Калашникова, но именно из-за этого он первым лишился сразу головы и обеих рук, удерживающих автомат. Затем остальные обитатели бронетранспортёра, превратившегося в смертельно опасную консервную банку, в считанные секунды были наструганы длинными когтями, превратившись в неаппетитные кучки фарша.
Из боевой машины на улицу я выпрыгнул, будучи весь забрызган кровью. Сложно не испачкаться в алой жидкости, устраивая подмосковную резьбу «бензопилой» в замкнутом пространстве сразу десятку человек.
Левым глазом я сумел увидеть, что портал так и не заработал. Правый глаз обнаружил въезжающий в ворота, точнее прямо по воротам, лежащим на земле, милицейский ПАЗ. Это был старый потрёпанный автобус, на котором сбоку были нарисованы синие полосы и написано «ОМОН», а его окошки были зашторены. Водитель автобуса увидел меня, всего такого красивого — серого, окровавленного, с кучей конечностей, при этом выпрыгивающего через крышу бронетранспортёра, словно чёртик из табакерки. Судя по огромным испуганным глазам водителя, он очень сильно струхнул, от чего резко нажал на тормоза. Мой острый слух уловил сочный мат, исходящий от пассажиров автобуса.
Из автобуса начали выскакивать бойцы ОМОНа. Они все были одеты в пятнистый синий камуфляж, облачены в бронежилеты и каски, а в руках держали укороченные автоматы Калашникова. Один из них, выскочивший первым, направил в мою сторону автомат и завопил:
— А ну стоять, падла! Ты арестован!
Понятное дело, что я даже не подумал останавливаться. Я когтями ног вцепился в броню бронетранспортёра, на которую приземлился после прыжка, затем одним махом сорвался с места, расправляя крылья. Глаза работника органов изумленно расширились, а палец сам собой нажал на курок, выпуская в мою сторону короткую очередь. Я не стал рисковать, проверяя прочность брони. Уклониться от выстрелов с моей реакцией было легче легкого. Вторую очередь из автомата он выпустить уже не успел. Подскочив к стоящему на моем пути менту, я ударом когтей одной из рук снёс ему голову вместе со шлемом.
В автобусе милиционеров было много, а выбежать на улицу успело уже семь человек помимо убитого. |