|
Вторую очередь из автомата он выпустить уже не успел. Подскочив к стоящему на моем пути менту, я ударом когтей одной из рук снёс ему голову вместе со шлемом.
В автобусе милиционеров было много, а выбежать на улицу успело уже семь человек помимо убитого. У всех из них была примерно одинаковая реакция, парни широко распахнули глаза и потянулись за оружием, тут же направляя автоматы в мою сторону. Но я, не дожидаясь начала стрельбы, заработал всеми шестью конечностями, со скоростью кухонного комбайна уничтожая угрозу в виде представителей закона. Четверо ближайших бойцов ОМОНа полегли практически сразу, двое успели навести на меня автоматы, и открыли огонь. Третий же из оставшихся живых милиционер, увидев незавидную участь товарищей, рванул в сторону выхода из поместья, ну или в сторону задней части автобуса.
С помощью острого слуха я насчитал, что вместе с водителем на автобусе приехало тридцать один человек — это целый взвод, состоящий от трёх до шести отделений, в зависимости от того, сколько человек считается нормой в отделении ОМОНа, пять или десять.
Насколько бы шустрым я ни был, но пару автоматных пуль всё же пришлось принять на корпус. Они не причинили мне особого вреда, лишь сильнее разозлили, отчего я стал ещё активнее двигаться. Вскоре перед автобусом лежало семь окровавленных трупов с отрезанными конечностями.
Тот парень, который убегал, был остановлен при помощи автомата… Только я использовал автомат довольно нетрадиционным способом. Я подхватил одно из орудий, падающее на землю вместе с отрезанной кистью, сжимающей его, после чего размахнулся, и со всей дури запулил им в беглеца. Автомат набрал приличную скорость и прикладом врезался в шлем, отчего убегающий мент стал заваливаться лицом прямиком на стальные ворота, лежащие на земле. Но этого сделать ему не дал тот же автомат, который от удара повернулся дулом к земле и видимо из-за сильной тряски произошёл выстрел. Пуля угодила в икру левой ноги беглеца, который тут же громко закричал от боли.
Напуганные спецназовцы, смотря на меня большими от страха глазами из окон автобуса, стали эти самые окна выбивать прикладами, чтобы открыть по мне автоматный огонь. Один из милиционеров, направляя на меня короткоствольный автомат, выпрыгнул из передних дверей автобуса, ещё один повторил аналогичный манёвр из задних дверей. Первого я встретил ударом когтей, он не успел выстрелить и тут же расстался с головой. На когти второй руки я насадил следующего за ним бойца, только собирающегося покинуть ПАЗ-ик. А стоящего за ним ОМОН-овца, я насквозь проткнул резко выстрелившим хвостом с ядовитым жалом на конце. Так что если не дыра в животе, то смертоносный яд его точно добьёт.
Пока я разбирался с тремя бойцами тут, забаррикадировав передний выход парой трупов, из заднего выхода выскочил ещё один спецназовец. Со всех сторон автобуса раздавался звон разбитых стёкол — это милиционеры сообразили разбивать окна, после чего через образовавшиеся проёмы покидали транспортное средство, о чём мне стало известно по громыхающим звукам подошв по металлу и асфальту.
Тот парень, который выпрыгнул первым из задней двери, направил на меня автомат и дал длинную очередь. Я резко взмахнул крыльями, оттолкнулся ногами от земли, и тут же быстро взмыл вверх. Автоматные выстрелы прошли внизу, не задев меня. Я же подрулил хвостом, придал ускорения взмахом крыльев, и словно хищная птица, рухнул вниз на автоматчика. Он из-за того, что стрелял длинной очередью, не сумел перевести ствол оружия в мою сторону. Когда мужчина осознал свою ошибку и прекратил стрелять, чтобы направить оружие на меня, было уже поздно, я двумя левыми руками располосовал его, а двумя правыми руками разрезал второго бойца, который как раз только что выпрыгнул из задней двери автобуса.
Дальше начался ад. Отовсюду раздавались выстрелы, я маневрировал, уклонялся, прыгал, взлетал. Несколько раз я взмывал вверх и прятался на крыше автобуса, чтобы затем спикировать на врагов с другой стороны ПАЗ-ика, я припадал к земле, подобно хищнику, подбирая крылья, чтобы пропустить над головой очередную автоматную очередь. |