Изменить размер шрифта - +
< Крыленко, стр. 305>
     Партия эсеров уже в том виновна, что НЕ ДОНЕСЛА НА СЕБЯ! Вот это без промаха! Это - открытие юридической мысли в новом кодексе, это -

мощеная дорога, по которой покатят и покатят в Сибирь благородных потомков.
     Да и просто, в сердцах выпаливает Крыленко, - "ожесточенные вечные противники" - вот кто такие подсудимые! А тогда и без процесса ясно, что

с ними надо делать.
     Кодекс так еще нов, что даже главные контрреволюционные статьи Крыленко не успел запомнить по номерам - но как он сечет этими номерами! как

глубокомысленно приводит и истолковывает их! - будто десятилетиями только на тех статьях и качается нож гильотины. И вот что особенно ново и

важно: различения методов и средств, которые проводил старый царский кодекс, у нас нет! Ни на квалификацию обвинения, ни на карательную санкцию

они не влияют! Для нас намерение или действие - все равно! Вот была вынесена резолюция - за нее и судим. А там "проводилась она или не

проводилась - это никакого существенного значения не имеет". < Стр. 185> Жене ли в постели шептал, что хорошо бы свергнуть советскую власть, или

агитировал на выборах, или бомбы бросал - все едино! Наказание - одинаково!!!
     Как у провидчивого художника из нескольких резких угольных черт вдруг восстает желанный портрет - так и нам все больше выступает в

набросках 1922 года - вся панорама 37-го, 45-го, 49-го.
     Но - нет, еще не то - ПОВЕДЕНИЕ ПОДСУДИМЫХ. Они еще - не подученные бараны, они еще - люди! Мало, очень мало сказано нам, а понять можно.

Иногда Крыленко по оплошности приводит их слова, произнесенные уже здесь, на суде. Вот подсудимый Берг "обвинял большевиков в жертвах 5 января"

(расстрел демонстрантов в защиту Учредительного Собрания). А вот и прямехонько, Либеров: "я признаю себя виновным в том, что в 1918 г. я

недостаточно работал для свержения власти большевиков". <Крыленко, стр. 103> И Евгения Ратнер о том же, и опять Берг: "считаю себя виновным

перед рабочей Россией в том, что не смог со всей силой бороться с так называемой рабоче-крестьянской властью, но я надеюсь, что мое время еще не

ушло". (Ушло, голубчик, ушло.)
     Есть тут и старая страсть к звучанию фразы - но есть же и твердость!
     Аргументирует прокурор: обвиняемые опасны Советской России, ибо считают благом все, что делали. "Быть может некоторые из подсудимых находят

свое утешение в том, что когда-нибудь летописец будет о них или об их поведении на суде отзываться с похвалой".
     И постановление ВЦИК уже после суда: они "на самом процессе оставили за собой право продолжать" прежнюю деятельность.
     А подсудимый Гендельман - Грабовский (сам юрист) выделился на суде спорами с Крыленко о подтасовке свидетельских показаний, об "особых

методах обращения со свидетелями до процесса" - читай: о явности обработки их в ГПУ. (Это уже все есть! все есть! - немного осталось дожать до

идеала.) Оказывается: предварительное следствие велось под наблюдением прокурора (Крыленки же) и при этом сознательно сглаживались отдельные

несогласованности в показаниях. Есть показания, впервые заявленные только перед Трибуналом.
     Ну что ж, ну есть шероховатости. Ну, недоработки есть. Но в конце концов "нам надлежит с совершенной ясностью и хладнокровностью сказать...

занимает нас не вопрос о том, как суд истории будет оценивать творимое нами дело".
Быстрый переход
Мы в Instagram