Я посмотрел на своих спутниц. Шая, стоящая у передней двери машины, тоже улыбалась, глядя вдаль. Лидия, несмотря на всю свою показную сдержанность, тепло усмехалась, слушая радостные крики подруги.

Кажется, у нас действительно получилось выстоять и выдержать. Мы точно молодцы.

Алиса бегом вернулась обратно, запыхавшаяся, но с сияющими глазами.

— Работает! — выдохнула она, опираясь руками о колени. — Я вообще ничего не чувствую! Свобода!

— В машину. Все, — скомандовал я, открывая водительскую дверь. — Нам еще добираться до города.

Обратный путь пролетел незаметно. Напряжение, царившее в салоне по дороге в лес, испарилось без следа. Девушки на заднем сиденье тихо переговаривались, обсуждая свои ощущения, а Шая рядом со мной расслабленно откинулась на спинку кресла.

Выехав на трассу, мы быстро добрались до Москвы. Город уже спал, улицы были пустынны. Я довез эльфийку до ее многоэтажки.

Остановив «Имперор» у знакомого подъезда, я повернулся к ней.

— Спасибо, Шая, — искренне сказал я. — Без тебя мы бы не справились. Ты рисковала всем.

Эльфийка легко пожала плечами, забирая свой рюкзак из багажника.

— Сочтемся, коронер, — она посмотрела на меня, и в ее темных глазах снова мелькнули озорные, теплые искры. — Мы теперь в одной лодке, забыл?

Она вышла из машины, негромко захлопнув дверь, и не оглядываясь, пошла к подъезду. Я дождался, пока она скроется за металлической дверью, после чего перевел селектор коробки передач в режим «драйв».

— Ну что, свободные женщины, — сказал я, глядя на Алису и Лидию в зеркало заднего вида. — Куда вас теперь отвезти? Вы можете ехать куда угодно. В гостиницу, на вокзал, в аэропорт. Выбор за вами.

Они переглянулись.

— Домой, Виктор, — спокойно ответила Лидия, устраиваясь поудобнее на кожаном сиденье. — В имение. Нам еще нужно выспаться, а завтра подумаем, что делать со всей этой свободой.

Я кивнул. Возвращение в особняк Громовых было их собственным и добровольным решением.

Нажав на педаль газа, я направил машину в сторону дома.

Кованые ворота плавно поехали в стороны, пропуская машину на территорию имения. Я свернул на подъездную аллею и нахмурился, инстинктивно сбрасывая скорость.

Дом не спал.

Несмотря на глубокую ночь, ведь время близилось к трем часам, фасад дома не был погружен во мрак. Горело не только дежурное освещение у крыльца. Окна первого этажа, особенно в левом крыле, где располагалась кухня и малая столовая, были освещены.

Для дома, где царил строгий распорядок, установленный Андреем Ивановичем, это было аномалией. Мой отец ложился спать рано и требовал соблюдения тишины. Григорий Палыч, как идеальный управляющий, всегда гасил основной свет ровно в полночь.

Я припарковал машину у входа, заглушил двигатель и вышел вместе с девушками, после чего быстрым шагом направились в сторону дома.

Отперев двери, мы вошли. В холле было тихо, но со стороны кухни доносились приглушенные голоса. Я жестом велел Алисе и Лидии не шуметь, а сам направился по коридору на свет.

Картина, открывшаяся мне на кухне, заставила меня остановиться в дверном проеме.

За столом-островом сидели двое: мой отец и Григорий Палыч. Для аристократа уровня Андрея Ивановича сидеть на кухне для прислуги уже было нонсенсом. Но еще более странным было то, как они выглядели. На отце не было пиджака, галстук был небрежно стянут и брошен прямо на столешницу, воротник дорогой сорочки расстегнут. Дворецкий сидел напротив, сгорбившись, словно на его плечи разом лег десяток лишних лет.