— Шалава, — только и сказала Лидия, перехватывая у разносчика бокал игристого и осушая его одним глотком.

— Лидия, кажется, мне лучше уйти, — робко сказала Алиса.

Лидия хмыкнула, передавая еще один бокал Алисе.

— Куда, дорогая? — спросила она самым миролюбивым тоном, словно пыталась объяснить очевидную вещь ребенку.

— Не знаю. Может, хоть в уборную и там переждать.

— А вдруг нашему полоумному взбредет уйти еще в один конец зала. И что тогда? Бежать за ним, спотыкаясь об платье, а потом распластаться посреди толпы и выглядеть полной дурой? Ну уж нет. Пошли лучше со мной, покажу тебе, что тут еще есть, и познакомлю с привычными для аристократов вещами. Думаю, тебе понравится.

Они прошлись в допустимой им зоне, и Лидия привела Алису в зимний сад, примыкавший к главному холлу. Одной из стен здесь был огромный, от пола до потолка, аквариум. В его голубоватой воде, среди кораллов и подводных замков, скользили десятки разноцветных рыб.

— Вот, смотри, — сказала Лидия. — Муравьевы всегда славились своей любовью к экзотике.

Алиса прижалась носом к стеклу.

— О, это же рыба-клоун. А та, полосатая — крылатка. Она ядовитая. А вон там, у камней, мурена.

Лидия удивленно посмотрела на нее.

— Откуда ты их знаешь?

— Я с детства болела морем и океаном, — Алиса не отрывала взгляда от аквариума. — Хотела, когда вырасту, уйти в кругосветное на корабле. Много чего читала, смотрела. Даже научилась ориентироваться по звездам, пускай это вообще прошлый век, — она вздохнула. — Но, не задалось.

Помолчав, Лидия повела ее дальше, в коридор, стены которого были увешаны картинами. Она остановилась у странного полотна, где плавились часы, а по пустыне шагали слоны на тонких, как у пауков, ногах.

— А это — Сальватор Вдали. Сюрреализм. Попытка изобразить сон наяву.

Они прошли еще немного и остановились у знакомого всем с детства пейзажа.

— А эту, наверное, знаешь, — сказала Лидия. — «Три медведя».

Алиса кивнула.

— Только на самом деле она называется «Утро в сосновом лесу». А медведей, говорят, вообще другой художник дорисовал, не сам Шишкин. Так, к слову.

Они дальше гуляли по залу, и Алиса чувствовала себя так, будто на ней нет платья. Каждый косой взгляд, каждый приглушенный смешок за спиной заставлял ее съеживаться. Она не привыкла к такому вниманию, к этой тихой травле, которая была главным развлечением аристократов.

Лидия же, наоборот, держалась так, словно была королевой на собственном балу. Она шла с гордо поднятой головой, демонстрируя полное пренебрежение к шепчущимся за спиной гостям. Заметив, как ссутулилась Алиса, она тихо сказала:

— Не давай им себя задеть. Завидев слабость — заклюют, как куры. У тебя же бойкий характер, девочка. Думаешь, раз они аристократы, то им все можно? Как бы не так. Такие же люди из плоти и крови, как и ты. И, из того, что я успела понять за наше с тобой небольшое пребывание вместе, Алиса, ты можешь, знаешь и умеешь куда больше, чем многие из этих напыщенных болванов. Держи спину ровно, подбородок прямо, выпяти грудь. Ты красавица, и должна всем показать, что они тебе в подметки не годятся.

— Ага, вот они! Две потаскухи, которых притащил Громов.

Голос, громкий, пьяный и полный презрения, разрезал шум зала. Лидия замерла, вскинув брови. Алиса, воодушевленная речью подруги, тут же вспыхнула. Она резко обернулась на голос.

— Как ты меня назвал⁈

* * *

Когда он сделал пару шагов из тени дверного проема, я смог его разглядеть и вспомнить: Дмитрий Орлов, старший отпрыск старинного, но обедневшего рода.

Два года назад. Шумный прием. Его юная сестра Екатерина, влюбленно смотрящая на Громова.