Я быстро набрал сообщение:

«Прошу прощения, только добрался домой. Был плотный рабочий день, не смог освободиться вовремя».

Отправил. Телефон отложил на стол, после чего прошёл в ванную и умылся холодной водой. Лицо в зеркале смотрело на меня усталыми глазами. Мое лицо. Прошло не так много времени, а, честно признаться, уже и не вспомнил бы досконально, как выглядел в прошлой жизни. Ничего, пожалуй, кроме одежды судмедэксперта, цвета волос и глаз.

Я отбросил эту рефлексию прочь. Нужно было ложиться спать. Завтра предстоял долгий день. Вскрытия. Отчёты. Разговоры с полицией.

На столе завибрировал телефон. Я вернулся, взял его, нажав на клавишу блокировки — пришло сообщение от Рихтеровича.

«Я в курсе происшествия в Приморске. Не беспокойтесь, наказывать за пропуск не буду. Доброй ночи».

Я хмыкнул. Ну, спасибо, учитель, за великодушие. Не будете ставить двойку за прогул. Что ж, меня радовало, что Феликс понимает, что работа коронера не терпит жёсткого графика. Смерть не ждёт, пока закончишь тренировку.

Сбросив пиджак и расстегнув ворот рубахи, я сел за стол, раскрыв гримуар. Тот в своею очередь подозрительно молчал. Я полистал его немного, затем выделил полчаса практики. Концентрация. Визуализация энергетических потоков. Рутина, которая помогала мне развиваться.

В свете последних событий мой «резервуар» еще не восстановился полностью, но я ощущал, как постепенно силы возвращаются. Это радовало.

Когда закончил, было ближе к часу ночи. Я принял душ, после чего распластался на кровати и мгновенно уснул.

Утро началось с будильника, пробившегося сквозь остатки сна как ледяная игла. Я встал, оделся, спустился вниз. Девушки уже сидели на кухне и пили кофе. Лидия смотрела новости по небольшому телевизору, Алиса ковырялась в телефоне. Обычное утро. Почти нормальное.

— Поехали, — коротко бросил я.

Через полчаса мы были в прозекторской. Воронцова уже ждала, одетая в рабочий халат, с собранными волосами под шапочкой и сосредоточенным выражением лица. Она кивнула мне на входе.

— Виктор Андреевич мне сообщил, что сегодня будет плотное утро.

— Пятеро, — подтвердил я. — Огнестрельные и ножевые ранения. Групповое убийство.

Она вздохнула.

— Понятно. Начнём с первого?

Я кивнул.

— Естественно, но сначала я вызову санитаров, потому что тягать мы их с вами не будем.

Подойдя к стационарному телефону на рабочем столе, я набрал регистратуру и вызвал двух санитаров, которые пришли уже через пять минут.

— Этого первым, — указал я на номер камеры. — И далеко не уходите. У нас их пятеро.

— Мы в курсе, — вздохнул один и потянулся в пояснице.

Они открыли камеру с шипением, переложили тело на каталку и подвезли к секционному столу, где переложили и вытянули из черного мешка.

Воронцова подошла к нему и откинула простыню. Передо мной лежал Бык, которого я узнал по видению — массивный мужчина с широкой грудной клеткой и руками, похожими на лопаты. Половина его черепа была разворочена выстрелами.

— Мужчина, возраст примерно тридцать пять-сорок лет, — начала Воронцова, включая диктофон. — Телосложение атлетическое, масса тела около ста десяти килограммов. Множественные огнестрельные ранения головы и туловища.

Я встал рядом, наблюдая. Она работала чётко, профессионально. Разрезы скальпелем. Вскрытие грудной полости.