Воскресенье было серым и промозглым. Дождь, начавшийся ночью, прекратился, но небо оставалось затянутым тяжелыми свинцовыми тучами. Воздух был влажным и холодным, пахло мокрой землей и увядающей листвой. Подходящая погода для подходящих мыслей.

Мы завтракали в почти полной тишине, нарушаемой лишь стуком вилок о тарелки и тихим шипением кофеварки. После вчерашних событий говорить не хотелось. Каждый переваривал увиденное, пытался уложить в голове этот новый пласт реальности.

Я допил свой кофе — крепкий, почти горький, именно такой, какой нужен был сейчас, — поставил чашку на стол и посмотрел на Лидию. Она сидела напротив, идеально прямая, даже в простом домашнем свитере сохраняя аристократическую осанку. Но я видел, как напряжены ее плечи, и как она механически ковыряет вилкой свой омлет, почти не притрагиваясь к еде.

— Лидия, — начал я, и она подняла на меня глаза. В них все еще плескался отголосок вчерашнего шока. — Я тут подумал насчет предложения Феликса Рихтеровича.

Она молча ждала, что я скажу дальше. В ее взгляде читались осторожность и легкое недоумение.

— Идея проста и гениальна одновременно, — продолжил я, откидываясь на спинку стула и сложив руки на груди. — Я не могу терять время. Дуэль через месяц, а я, как ты правильно заметила, пока что больше похож на мешок с картошкой, чем на фехтовальщика. Поэтому через полчаса мы идем заниматься.

Время — мой главный враг. Месяц — это ничто. Нужно сжать обучение, выжать из каждого дня максимум.

Она нахмурилась, и в ее взгляде мелькнуло недоумение.

— Заниматься? Но… а рапиры ты где возьмешь?

— Сегодня без рапир, — сказал я, и в этот момент в голове уже выстроился четкий план тренировки. Сначала основы, потом детали. Сначала научиться ходить, потом бегать. — Сегодня база. Основа основ. Ты покажешь мне базовые стойки, перемещения, работу ног. Объяснишь, как правильно переносить вес, как держать баланс. Ты будешь ведущей, а я повторять как отражение. Ты будешь меня направлять.

Я смотрел ей прямо в глаза, давая понять, что это не приказ, а просьба, и что я готов принять ее как учителя. Психология. Нужно дать ей почувствовать себя нужной, важной. Апеллировать к ее гордости.

Это был тонкий ход. Я не просто просил о помощи, я признавал ее превосходство в этой области, отдавая ей роль наставника. Для такой гордой женщины, как Лидия, это было важнее любых слов благодарности.

Она молчала несколько секунд, обдумывая мои слова. Я видел, как в ее глазах борется привычная неприязнь ко мне и профессиональный азарт. Фехтование было частью ее мира, ее воспитания. И она знала его досконально.

Азарт победит. Любой мастер не может устоять перед возможностью передать свои знания.

— Хорошо, — наконец сказала она, и в ее голосе не было ни злости, ни сарказма. Только деловая сухость. — Через полчаса на заднем дворе. Будь готов.

Она поднялась из-за стола, и в ее движениях уже появилась та собранность и точность, которую я видел у Феликса. Роль наставника преобразила ее, выпрямила спину, заострила взгляд.

Отлично. Теперь у меня есть еще один учитель фехтования.

Когда она ушла, я повернулся к Алисе. Она сидела, подперев щеку рукой, и с любопытством наблюдала за нашим разговором. В ее глазах читалось живое участие и едва скрываемое восхищение.

Интересно, что она думает обо всем этом? Наверное, ей кажется, что попала в приключенческий роман.

— Алиса.

Она вздрогнула, словно не ожидала, что я к ней обращусь.

— Что?

— Мне нужна твоя помощь.

На ее лице отразилось такое неподдельное, чистое, почти детское удивление, что я едва сдержал улыбку. Она смотрела на меня так, будто я только что попросил ее одолжить мне крылья, чтобы слетать на луну.

Видимо, не привыкла, что ее о чем-то просят в таком тоне.