— Но, Виктор, пресса… — начал было он, явно собираясь сказать что-то веское в камеру.

— Потом! — отрезал я. —

Я потянул его за собой, врезаясь в толпу плечом.

— Дорогу! — гаркнул я, аккуратно, но настойчиво отодвигая особо ретивых журналистов. — Пропустите!

Толпа расступалась неохотно, смыкаясь за нашими спинами. Вопросы сыпались со всех сторон, вспышки слепили, микрофоны тыкались в лицо. Голова зазвенела похлеще, чем от попойки в студенческие годы поутру.

— Господа, успокойтесь, мы все расскажем! — вещал отец на ходу, не прекращая шагать за мной, но при этом умудряясь улыбаться и махать рукой, словно мы шли по красной дорожке Каннского фестиваля. — Позже! Официальный пресс-релиз! Все будет!

Стук колесиков чемоданов по брусчатке перрона тонул в этой какофонии. Я молился, чтобы они не отвалились, и чтобы мы не потеряли вещи по пути.

Мы прорвались к парковке.

Алиса уже распахнула багажник «Имперора».

— Быстрее! — крикнула она.

Я с размаху закинул чемоданы внутрь.

Толпа журналистов, на секунду отставшая, снова начала накатывать волной, окружая машину.

— Виктор Андреевич! Одно слово!

— Андрей Иванович!

Я рванул заднюю дверь.

— В машину! — скомандовал я отцу.

— Но я не договорил с тем молодым человеком из «Ведомостей»… — попытался возразить он.

— Живо! — рявкнул я так, что отец, удивившись моей дерзости, тут же нырнул в салон.

Я вскочил на заднее пассажирское сиденье. Алиса уже была за рулем, Лидия уселась тоже спереди.

— Блокируй! — крикнул я.

Щелк. Замки закрылись.

Глухой звук захлопнувшейся двери отрезал нас от невероятной суматохи, творящейся за бортом.

Снаружи творилось безумие. Репортеры облепили машину, как мухи банку с медом. Вспышки били в тонированные стекла, лица искажались, прижимаясь к окнам. Кто-то стучал по крыше.

Отец огляделся, поправляя галстук.

— Ну и встреча… — выдохнул он, и в его голосе слышалось не столько раздражение, сколько удовлетворение. — Популярность, однако!

— Газуй, Алиса, — сказал я, игнорируя реплику отца.

Алиса вцепилась в руль побелевшими пальцами.

— Куда газовать⁈ — пискнула она, глядя через лобовое стекло. — Они же впереди встают! Прямо под колеса лезут!

Действительно, особо отчаянные папарацци выстроились перед капотом, нацелив объективы, надеясь, что мы не рискнем их давить.

— Газуй, говорю! — жестко повторил я. — Они не самоубийцы. Им сенсация нужна, а не больничная койка. Можешь газануть на нейтралке, чтобы испугались.

Алиса посмотрела на меня безумными глазами, потом на толпу.

— Давай! — подбодрил я. — Покажи им, какой у нас мотор!

Она перевела селектор в нейтраль и с силой вдавила педаль газа в пол.

РРРРРРРЫЫЫЫЫЫРРРРР!!!

Мощный двигатель «Имперора», взревел, как раненый дракон. Он ударил по ушам даже через шумоизоляцию.

Эффект был мгновенным.

Люди перед капотом, инстинктивно прыснули в стороны. Страх быть раздавленным пересилил жажду эксклюзива. Образовался коридор.

— Видишь, — сказал я, удовлетворенно кивнув. — Работает. Физика и инстинкты. Втыкай передачу быстрее, пока они не опомнились!

Алиса, закусив губу, перевела кулису и нажала на газ.

«Имперор» рванул с места, вдавив нас в кресла. Мы пронеслись сквозь расступающуюся толпу, оставляя позади удивленные лица и бесполезные вспышки камер.