Но то, что я увидел, заставило меня удивленно приподнять бровь.

«Трупные пятна: разлитые, интенсивные, фиолетового цвета, при надавливании исчезают и восстанавливают окраску через 120 секунд (стадия диффузии). Локализация: задняя поверхность туловища, конечностей…»

Четко. Грамотно. С указанием времени реакции.

Я пролистал ниже. Фототаблица. Снимки сделаны с правильных ракурсов, с масштабной линейкой, при хорошем освещении. Никаких смазанных кадров или пальцев в объективе.

Заключение: «Предварительная причина смерти: острая сердечная недостаточность на фоне алкогольной кардиомиопатии». И приписка: «Взят образец крови на этанол и суррогаты».

Я открыл еще один отчет, составленный Андреем. Раньше его писанину без слез и словаря сленга читать было невозможно. Сейчас же — нормальный, человеческий язык протокола. Да, местами проскакивали стилистические огрехи, но суть была изложена верно. Логика присутствовала. Выводы обоснованы.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри разливается теплое чувство удовлетворения.

Когда я только очнулся в этом теле, коронерская служба Феодосии представляла собой печальное зрелище. Главный коронер — взяточник и пьяница, который подписывал «левые» заключения, даже не глядя на тела. Подчиненные — раздолбаи, набранные по объявлению или по блату, делавшие ставки как быстро их руководитель «зашьет» дело, и мечтали только о том, чтобы смена закончилась поскорее. Антисанитария в прозекторской и бардак в документах.

А теперь я смотрел на экран монитора и видел порядок.

Никаких «наспех» закрытых вопросов. Никаких «сердечных приступов», прикрывающих передозировку или отравление. Везде строгая отчетность. Даже время выезда и прибытия на место фиксировалось с точностью до минуты.

Они научились.

Игорь и Андрей, которые еще месяц назад могли перепутать печень с селезенкой, теперь самостоятельно проводили первичный осмотр и не допускали грубых ошибок. Лидия и Алиса, влившиеся в коллектив совсем недавно, стали надежным тылом, закрывающим бумажную и организационную часть работы так, что комар носа не подточит.

И самое приятное было то, что механизм продолжал крутиться даже без моего прямого участия. Я уехал на две недели, оставив их одних, и ничего не рухнуло. Не случилось коллапса, никто не сбежал, не запил и не спалил архив. Они справились.

Это было замечательно. Пожалуй, это даже лучше, чем успешная сделка с верфью или победа над Вороном.

Я перевел взгляд на девушек.

Алиса, высунув кончик языка от усердия, что-то быстро печатала, сверяясь с бумажным носителем. Лидия во что-то активно вчитывалась или рассматривала, приблизившись к монитору.

Я позволил себе минуту просто посидеть и понаблюдать за ними, наслаждаясь моментом покоя и осознанием того, что я здесь не зря. Что этот второй шанс, данный мне судьбой, я использую не только для того, чтобы выжить, но и чтобы что-то изменить вокруг себя.

Но, как говорится, делу время, а потехе час. Работа сама себя не сделает, а любопытство — порок, который требует удовлетворения, особенно когда дело касается вещей, выходящих за рамки обычного уголовного кодекса.

Я вспомнил сбивчивый рассказ по видеосвязи, ночные звонки Корнея и тот факт, что Алиса, судя по всему, чуть не отправилась на тот свет, истощив свой резерв. История с «зеркальным духом» все еще оставалась для меня набором обрывочных фактов, и мне не терпелось собрать их в единую картину.

Я развернулся на кресле, оказавшись лицом к девушкам.

— Так, — громко произнес я, привлекая их внимание.