Камергер подавился и затих, когда король резко обернулся и вперился уже в него немигающим тяжелым взором.

– Мне очень любопытно, откуда взялись эти «многие»? – с воистину змеиным присвистом спросил он. – О содержании договора знали лишь трое. Я, сама Оливия и ты, мой верный друг, поскольку и составлял этот документ. Я никому ничего не рассказывал.

– Ну, полагаю, Оливия поторопилась разболтать всем и каждому, как ей повезло, – быстро ответил Георг. С сарказмом фыркнул: – Девушки… они такие. Любые новости так и жгут им язык.

– Неправда! – От столь наглого навета я аж подпрыгнула на месте, в последний момент удержав себя от столь понятного желания метнуть в гадкого типа шлемом. – Да как вы смеете?! Я никому и ничего…

Запнулась, вспомнив разговор с матерью. Ох, демоны, а ведь ей-то я выложила все как на духу.

Но, с другой стороны, матушка не вхожа во дворец. Да и просидели мы с ней до самой поздней ночи. При всем своем горячем желании она бы просто не смогла разнести весть о новой работе своей единственной дочери по всему Рочеру. Слишком мало времени прошло.

– После аудиенции со мной Оливия сразу же отправилась домой, – процедил король, не обратив внимания на мою заминку. – И провела там всю ночь. Никаких гостей семейство Ройс не принимало. Никто не входил и не выходил из их дома. Поэтому твое предположение, о мой болтливый друг, крайне маловероятно.

Я быстро-быстро заморгала, силясь осмыслить услышанное.

Откуда король знает все это? Неужели он…

– Вы приказали следить за мной? – приглушенно ахнула я.

Король проигнорировал мой вопрос, продолжая с нехорошим интересом изучать главного камергера, который весь как-то поник и словно стал ниже ростом.

– Ну? – сухо спросил он. – Георг, и как прикажешь это понимать?

Главный камергер медленно, но верно наливался сочной краснотой перезрелого томата. Он что-то упорно разглядывал у себя под ногами, не смея поднять на своего господина глаз. Удивительно. Пожилой степенный мужчина сейчас напоминал нашкодившего малыша, пойманного на месте преступления, но упорно отрицающего свою вину.

Я поморщилась. Неправильно и некрасиво все это. Обзаводиться врагом в лице главного камергера совершенно не хотелось. А он вряд ли простит мне подобное унижение. Ведь как ни крути, но началась вся эта заваруха именно из-за меня.

Король недовольно покачал головой. Открыл было рот, желая продолжить допрос, но тут в коридоре послышалось эхо чьих-то спешно приближающихся шагов.

Спустя неполную минуту из-за поворота вылетел Алистер. Парень едва не врезался в замершего камергера, успев остановиться лишь в последний момент. Широко распахнул глаза, явно не ожидая увидеть перед собой столько народа.

– Оливия? – изумленно воскликнул он, заметив меня. – Вот ты где! Шерон отправила меня на твои поиски. Куда ты запропасти…

Он не закончил фразу, с каким-то священным трепетом воззрившись на короля и, видимо, только сейчас осознав, кто перед ним стоит. Правда, почти сразу согнулся в глубоком поклоне, опомнившись.

– Ваше величество, – прошелестел он.

Король раздраженно дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара. И напоследок одарил тяжелым взглядом немного воспрянувшего духом Георга:

– Ладно, дружище, продолжим позже.

После столь недвусмысленного предупреждения бедолага закручинился пуще прежнего. Опять виновато ссутулился, всем своим видом выражая крайнюю степень раскаяния. А король тем временем сухо повелел:

– Все в архив!

– А можно я тут останусь? – жалобно попросила я.