— Ретия никогда не станет тебе доверять.

— А мне всё равно, доверяет она мне или нет. — К Криссе вернулось прежнее самодовольство. Она поправляла макияж, глядя в маленькое зеркальце. — Ретия — это не ты. Ты мне всегда нравилась, Мирани, даже когда только пришла в Храм и все над тобой смеялись. Мы с тобой дружили. Потом мне показалось, что ты выступаешь против Бога, но сейчас, когда Архоном стал Алексос, я вижу, что ошибалась. Теперь мы больше не будем ссориться, правда? — Она закрыла зеркальце и, удовлетворенная, подняла глаза. Мирани не верила своим ушам. И все-таки дела обстояли не просто. Слова Криссы могли оказаться правдой. Крисса всегда искала своей выгоды и была вполне способна без лишних угрызений совести перейти на другую сторону, если это ее устраивало.

Должно быть, в глазах Мирани мелькнуло сомнение. Крисса улыбнулась и поправила платье.

— А теперь, — сказала она с очень довольным видом, — расскажи, зачем ты спускалась в эти ужасные гробницы? И что у тебя в свертке?

— Не расскажу. — Пальцы Мирани плотнее сжали ткань.

Паланкин качнулся, остановился, потом сильно накренился влево. Крисса ахнула, ухватилась за кисточки. Снаружи послышались голоса, крики. Чья-то рука резко отдернула занавески, в паланкин заглянул мужчина. Он был с головы до ног укутан длинным плащом, виднелся только один глаз, да в каждой руке сверкало по ножу.

Крисса в ужасе завизжала. Незнакомец сунул в руки Мирани кусок пергамента, насмешливо поклонился и произнес:

— Приходи туда. — И исчез.

Вокруг поднялась паника. Носильщики чуть не выронили паланкин; к ним на помощь сбегались другие рабы.

— Госпожа Мирани, госпожа Крисса, вы целы?

— … напали разбойники…

— … их было десятеро…

— … нет, двенадцать…

Крисса словно оцепенела.

— Почему они нас не ограбили?

Мирани медленно отложила записку.

— Потому что у них и так уже есть то, что им нужно.

— Что же?

— Орфет. Они похитили Орфета.

Третий дар

Золотые яблоки

Может ли Бог совершить преступление?

Однажды, давным-давно, я пришел туда, где хранятся сновидения всего мира.

Сны о музыке, детские мечты об игрушках, ненаписанные стихотворения, бережно хранимые воспоминания старух. Все они были там, лежали грудами на полу пещеры.

Ничего не бери, предупредила меня Царица Дождя. Ипоставила чудовищ и многоголовых драконов сторожить вход.

Я ничего не мог с собой поделать. Я стащил три золотых яблока.

Они были такие маленькие!

Но я никогда больше не мог найти ту пещеру.

Много веков прошло с тех пор, как я заглядывал в его глубины

— Где она? — Сетис в нетерпении расхаживал по бирюзовому полу. Ему чудилось, будто он заперт внутри гигантского самоцвета: стены и потолок состояли из бесчисленных ячеек синего хрусталя. Прочь от него и к нему навстречу, а кое-где вверх ногами, встревожено разгуливали его бесчисленные отражения.

Алексос, кормивший обезьянку, спокойно ответил:

— Бежит вверх по лестнице. Сетис, пожалуйста, посиди смирно. А то Эно пугается.

Сетис бросил на него свирепый взгляд. Тут дверь открылась, в комнату вошла Мирани. Она еле держалась на ногах. Он не видел ее уже несколько недель. Юная жрица не приближалась к Городу, а он в последнее время редко выходил за его стены, потому что должность второго помощника архивариуса отнимала гораздо больше усилий, чем ему казалось раньше.