— Я хочу многое вам сказать, хоть и знаю, что это против правил. Но правила эти были установлены совсем недавно. И я помню времена, когда их не было вовсе, и Архон свободно разговаривал со своим народом. Я говорил с вами, и на мне даже не было маски.

По толпе пробежало волнение. Аргелин спешился и начал проталкиваться вперед. Его телохранители бесцеремонно распихивали людей.

Алексос заметил это и заговорил торопливее.

— Нас разделили — по-моему, это неправильно. Что толку от Архона, который помогает людям только своей смертью? Поэтому я принял решение. Я восстановлю исконный порядок вещей. Аргелин почти добрался до лестницы. «Скорее!» — взмолилась про себя Мирани.

— Я заявляю здесь и сейчас, перед вашим лицом, что намереваюсь совершить Великое Паломничество. Я отправлюсь в путешествие, которое испокон веков совершали все Архоны.

Девушка сделала шаг. Вышла навстречу генералу, огромными прыжками мчавшемуся вверх по лестнице, и преградила ему путь. Бронзовая чаша ударилась о его доспехи; скорпион вскарабкался на бортик. На долю секунды Аргелин замер от ужаса.

А Алексос воскликнул:

— Я совершу путешествие к Колодцу Песен, который скрыт по ту сторону смерти, по ту сторону пустыни. Изопью воды и принесу ее вам. Сделаю так, что реки снова потекут и поля дадут урожай. Я спасу вас, мой народ!

Наступила тишина. Потом толпа всколыхнулась, ахнула, и по площади прокатился громкий крик ликования, загремели щиты, нестройным хором залопотали трещотки, зазвенели цитры, ухнули барабаны.

Мирани ойкнула. Аргелин схватился за чашу руками в перчатках и поверх нее метнул на девушку яростный взгляд.

— Твоих рук дело, — прошептал он, и его голос потонул в общем гомоне.

Любое путешествие начинается с пошлины

Почему ты? — коротко спросил отец.

— Потому что Архон берет с собой самых близких друзей.

— А ты-то тут при чем?

Сетис пожал плечами.

— Я же помогал привести его сюда.

Телия выковыривала шелуху из ячменного хлеба.

— Не хочу, чтобы ты уходил, — нахмурилась она. — В пустыне водятся скорпионы и чудища.

— Скорпионы и чудища водятся повсюду. — Сетис сел на табуретку рядом с сестренкой. Видя, что она тревожится, тихо проговорил: — Не беспокойся. Пройдет всего несколько недель, и я вернусь.

Девочка отшвырнула хлеб и отвернулась от брата, уперлась локтями в белый подоконник.

— Тебя всё равно вечно дома не бывает, — сказала она.

Сетис сам не ожидал, что эти слова его так уязвят. Отец покачал головой и подошел к двери.

— Жаль, что твой приятель Архон не может ей помочь, — пробормотал он. — Ты небось даже не подумал попросить его.

Сетис вспыхнул и поглядел на Телию. Ее худенькая спинка напряглась. Ей всего пять лет, она такая маленькая, пугливое, болезненное дитя. В прошлом году, когда стояла страшная засуха, ее много недель трепала лихорадка. Теперь на нее временами что-то находило, и на несколько мгновений разум словно затуманивался, она ничего не видела и не слышала, забывала, что ей говорили.

— Прости, что меня так долго не было, — тихо проговорил он. — Быть вторым помощником архивариуса — работа трудная. Полным-полно дел. — На подоконнике цвела красная герань. Вдалеке ступенями уходили вниз крыши белоснежных домов, переплетенных извилистыми переулками и лестницами, спускающимися к шумной, суетливой гавани. Здесь, наверху, воздух был лучше и в доме было прохладнее, чем в их прежнем жилище. На миг Сетиса охватила гордость за то, что ему хватило денег переселить семью.

— Ты всё время ходишь к Архону, — обернулась Телия.