— Ты всё время ходишь к Архону, — обернулась Телия. — И к той девушке.

— Она не…

— А теперь ты уходишь далеко-предалеко.

— Так надо!

Волосы у нее были темные, спадающие на глаза густой челкой, как у матери. При воспоминании о ней Сетиса охватила печаль — такая сильная, что он сам испугался. Мама умерла, родив Телию, и с тех пор никто из них не заговаривал о ней. Юноша старался выбросить ее образ из головы и заполнял пустоту бесконечными свитками, планами, счетами, контрактами. Но сейчас он устал, проработал всю ночь под опустевшими сводами Города при свете единственного тусклого фонаря, кропотливо переводя текст на серебряной Сфере, и воспоминания о матери неожиданно подкрались и захлестнули его с головой.

Вдруг на подоконник вспрыгнула кошка. Телия погладила ее. Кошка выгнула спину и потерлась о ее руку.

— Тамми любит меня, — с укором сказала девочка.

Сетис больше не мог этого выносить. Он посадил сестренку себе на колени.

— Послушай. Я принесу тебе из Дворца подарков. Игрушек, красивых платьев. Вернусь очень скоро. Ты и не заметишь, что я уходил.

Ее темные глаза смотрели не мигая.

— Ты уходишь прямо сейчас?

— Да. — Это было неправдой. Согласно традиции, Архон отправится в путь лишь с наступлением ночи, когда взойдет луна, но Сетис знал, что до тех пор не успеет еще раз заглянуть домой. — Поцелуешь меня на прощание?

Она влажно чмокнула его в щеку и соскользнула с колен.

— Пока, Сетис.

За ней колыхнулась дверная занавеска. Сетис подавленно смотрел сестре вслед.

— До свидания, Телия, — прошептал он.

Подошел отец с холщовой сумкой в руках.

— Вот, возьми. Запасные туники. Сапоги. Кинжал. Притирания. Плащ — в пустыне ночами прохладно. И немного денег.

Небольшой кошель с монетами. Сетис покраснел.

— Деньги мне не нужны. Оставь себе.

— У тебя что, их и так куры не клюют?

— Хватает. А тебе пригодятся для Телии.

Отец угрюмо кивнул.

— Ей на приданое. Если доживет.

— Папа…

— Ты хотя бы попросил жрицу, чтобы девочку взяли на Остров? Или в своих важных заботах совсем забыл о нас?

Сетис вздохнул.

— Не успел.

Отец кивнул, как будто говоря: я так и знал. Сетис терпеть не мог эту его манеру. Потом старик взорвался:

— Ну что толку околачиваться вокруг Архона?! Он мальчишка, не имеющий реальной власти! Давным-давно надо было поступить на службу к Аргелину. Я тебе всегда это говорил. Сейчас жили бы припеваючи. Сетис, побелев, впился в него пылающим взглядом. Потом подхватил сумку и шагнул к двери. Думал, что не сумеет произнести ни слова на прощание, однако на пороге остановился и, не оглядываясь, бросил:

— Увидимся.

Заскрипело кресло.

— Надеюсь, — ядовито отозвался отец.

* * *

На углу улицы Кожевенников пела женщина Высокие переливы ее голоса звенели над домами, смешивались с резким запахом дубленой кожи. Кислотные пары, поднимавшиеся из чанов, разъедали Сетису горло, жгли глаза. На миг улица будто расплылась; он поспешно вытер лицо тыльной стороной ладони и зашагал дальше, чуть ли не бегом, ныряя под шкуры, развешанные на веревках.

Чего еще они от него хотят! Он работает в поте лица, истер пальцы до костей. Сколько раз он хитрил, жульничал, давал взятки — и всё ради своей семьи! В душе поднялась горькая жалость к себе, нахлынуло яростное, болезненное отчаяние. Захотелось швырнуть холщовый мешок на лестницу и пинками гнать его к гавани.