— Но Девятеро уходят в Порт. — Сказав это, она содрогнулась, будто от холода: до нее дошла истина.

— Госпожа Ретия остается. Она неважно себя чувствует. — Однако в голосе служанки не слышалось уверенности.

Мирани проскользнула мимо нее, взлетела по лестнице во внутренний двор. Там остался всего один паланкин, в тени сидели носильщики.

— Подождите, — бросила она им, глубоко вздохнула и торопливо зашагала к Верхнему Дому.

В покоях стояла тишина. Белая лоджия со статуями казалась холодной, отстраненной. Из открытого окна выбивалась легкая белая занавеска, ее трепал морской ветерок. В розовых кустах гудели пчелы.

Голоса.

Они доносились из комнаты Ретии, и один из них был низким. Мужским.

Мужчинам строго-настрого воспрещалось даже близко подходить к Святилищу. Мирани осторожно сняла сандалии и босиком пошла по холодному мрамору. Прежде сюда приходил Аргелин. Но сейчас это был не он.

Она подошла к двери Ретии и остановилась, глядя на выложенное золотом слово «Виночерпица» и изображение скорпиона над ним. Дверь была плотно закрыта.

Мирани прижалась к ней ухом. Шероховатая поверхность оцарапала щеку. Дверь была сделана из кедра и издавала сладкий запах. Голос Ретии прозвучал так близко, что Мирани вздрогнула.

— Уверяю вас, это правда. Это длится уже несколько лет. В стране есть люди, которые устали от тирании и обмана.

— В их число входишь и ты? — голос был низкий, сумрачный. Мирани закрыла глаза. Она узнала принца Джамиля.

— Да, и я. Вы, должно быть, слышали, что произошло два месяца назад.

— При Восшествии Архона? — Опять наступило молчание. — До Империи дошли странные слухи. Будто избран был не тот, кого выдвигал Аргелин.

— Ему помешала группа… соратников. Людей, знавших истинные намерения Бога.

— И в эту группу входила и ты?

— Я ее возглавляла.

— И Бог говорил с тобой?

Платье Ретии зашелестело. Потом послышался ее тихий голос:

— Он говорил со мной через Оракул.

Мирани отпрянула и поглядела на дверь. Ну и выдержка у этой Ретии! Даже страшно становится.

Вдруг девушка заметила в конце коридора служанку с кувшином. Та стояла и смотрела на нее. Отсылать ее было бесполезно: она непременно расскажет Ретии, что Мирани подслушивала. Повинуясь внезапному порыву, Мирани распахнула дверь и вошла.

Ретия сидела у окна, торговец жемчугами — на скамье, застеленной шкурой зебры. Увидев Мирани, оба испуганно вскочили.

— Что ты тут делаешь?! — рявкнула Ретия.

Мирани решила держать себя в руках.

— Это я должна тебя спросить. Не хочешь ли меня представить?

Ретия гневно вспыхнула, но всё же произнесла:

— Принц, это госпожа Мирани. Носительница Бога.

Он поклонился.

— Госпожа, кажется, мы уже встречались.

— Я и есть одна из тех соратников, о которых говорила Ретия. — Она заглянула в лицо принца. В его невозмутимых чертах ничего нельзя было прочесть.

Дверь открылась, служанка принесла вино. Наступило неловкое молчание. Старушка осторожно налила две чаши, потом сказала:

— Принести еще одну чашу, госпожа?

— Не надо, — ответила Мирани, понимая, что вопрос был обращен к Ретии.

Как только служанка вышла, Мирани села на кушетку и сказала:

— Принц Джамиль, мне очень жаль, что вашу экспедицию запретили. Но мне кажется, вам нужно быть как можно осторожнее с…

Принц подался вперед. Его фигура под расшитым жемчугами халатом казалась очень массивной.

— Госпожа, если Оракул находится в руках предателей, об этом должен узнать весь мир.