— Что это? — еле слышно проговорил Сетис. Ответил ему Орфет. Его голос охрип от долгого бездействия.

— Неужели твои драгоценные свитки ничему тебя не научили, чернильная душа? Это первый из Великих Зверей пустыни.

Он положил руку на плечо Алексоса.

— Это Лев.

Ему всё равно

— Я обязательно должен это сделать, — с искренним жаром говорил Алексос. — Я должен пройти ритуальным путем по очертаниям Льва, даже если на это уйдет целый день. Потому что я Архон. Мы позавтракаем, и я сразу тронусь в путь. Так надо. Сетис покачал головой.

— Зачем тебе это? Почему нельзя просто пройти мимо?

— Так не годится, Сетис. За этим я и пришел. Иначе Лев будет красться за нами и наделает много бед. Я должен поговорить с ним.

Сетис понимал — спорить бесполезно. Если уж Алексосу взбрела в голову какая-нибудь мысль, он от нее не отступится. Юноша бросил взгляд на Шакала — тот обгладывал тонкие косточки пустынной крысы.

— Иди, когда вздумается, — сказал рослый грабитель. — Только не рассчитывай, что мы будем ждать.

Алексос оперся руками о бедра и тяжело поднялся.

— Не советую сердить меня, царь воров, — сказал он, и его голос эхом разнесся в пустоте. — Не забывай, кто я такой.

— Я помню. — Шакал вытер пальцы тряпкой. — Чокнутый мальчишка, который утверждает, будто знает дорогу к Колодцу Песен.

— Поэтому я Бог.

— Считай себя кем хочешь. — Грабитель могил встал и принялся складывать пожитки в мешок. Потом обернулся к Лису: — Скоро взойдет луна, и до утра останется еще пять часов темноты. Надо их использовать. А когда солнце начнет припекать, остановимся и отдохнем.

— Ты меня не слушаешь! — Алексос в гневе топнул ногой. — Перестань говорить так, будто меня здесь нет! Орфет, скажи ему.

Орфет нахмурился.

— Оставь мальчишку в покое, — проворчал он без особой убежденности. И, притихший и угрюмый, остался сидеть там, куда бессильно плюхнулся у костра сразу, как только его разожгли. Он ничего не ел. Сидел, понуро свесив голову, как будто ему было тяжело ее держать. Потом отхлебнул глоток воды из пустеющей фляжки; Сетис заметил, как беспомощно дрожат его руки.

От Шакала это тоже не укрылось. Алексос бросил на него сердитый взгляд, потом направился к ближайшей из причудливых линий. Сетис двинулся за ним. Линии были выложены из какого-то более светлого материала. Он ковырнул одну из них ногой, и даже в свете звезд она тускло блеснула, как будто была усыпана толченым стеклом или осколками самоцветных кристаллов.

Алексос встал на линию и пошел по ней, как по тропинке. Осторожной, напряженной поступью он повторял рисунок извилистой линии, босые ноги ступали на холодную шершавую поверхность. Линия змеилась, переплеталась сама с собой, как лабиринт. Чтобы пройти по широко раскинувшимся очертаниям Льва, понадобится несколько часов, прикинул Сетис, пошел обратно и забросил за спину свой мешок.

Шакал размашисто шагал через пустыню, не обращая внимания на линии, а за ним следовали Лис с Орфетом. Толстяк уныло плелся, не глядя ни направо, ни налево.

— Пошли, — позвал грабитель могил.

Алексос даже не взглянул на него.