Алексос даже не взглянул на него. Он аккуратно шагал на цыпочках, расставив руки, по светлым линиям, начертанным на песке рукою Бога.

— Заберите его, — велел Шакал.

— Сам забери, — проворчал в ответ Сетис.

Грабитель взглянул на него своими удлиненными глазами. Потом подошел, сгреб Алексоса и резко поднял в воздух. Ноги мальчика оторвались от земли, он пронзительно вскрикнул.

— Не надо! Пусти! Я должен это сделать!

Он брыкался изо всех сил, но Шакал крепко держал его поперек живота.

— В Порту твои чудачества были забавны, — мягко промолвил он. — Но здесь не место для игр.

— Но я Бог!

— Конечно. Тогда порази меня молнией и возвращайся к своим забавам.

— Орфет! — Алексос обезумел от ужаса, но музыкант ушел далеко вперед. Может, он и слышал крик мальчика, но не обернулся.

— Боюсь, в данный момент Орфета терзают собственные проблемы. — Шакал посмотрел музыканту вслед, поверх спины мальчика.

— Пусти! — Алексос вырывался так яростно, что Сетис испугался — как бы мальчик не задушил сам себя.

— Пусти его, — тихо произнес он.

— Пущу только при том условии, — сурово заявил Шакал, — если он пойдет со мной. И не станет убегать. — Он поставил мальчика на землю, но крепко держал его за плечо. — Не хочу тебя связывать, но если будешь упрямиться, придется. — Он зашагал вперед, таща Алексоса за собой. Мальчик волей-неволей поплелся следом, то и дело оглядываясь.

— Напрасно ты это сделал, — сказал он голосом, полным гнева, его глаза увлажнились. — Скоро ты раскаешься. Лев пойдет за нами по пятам.

— Какая жалость, — ядовито процедил Шакал. — Придется Богу как-нибудь с ним разобраться.

* * *

Они шли много часов в темноте, постепенно бледневшей у них за спиной. Земля стала мягче, кусты попадались реже. Наконец Алексос так устал, что Шакалу пришлось нести его, спящего, взвалив на спину, а Сетис и остальные по очереди тащили вещевой мешок грабителя. Тяжесть казалась невыносимой.

По ночам в пустыне было чудно. Над головой нависало огромное небо, в нем сияли звезды, каких Сетис никогда не видел, ярко-красные и синие, мириады звезд. Он знал названия некоторых созвездий — Скорпион, Бегун, Ожерелье Царицы Дождя, но даже знакомые очертания терялись среди россыпи сверкающих точек. Юноша любовался небом, пока не заболела шея, потом перевел взгляд на далекие горы. Их черные вершины казались ничуть не ближе, чем со стен города. Разве под силу четверым мужчинам и мальчику добраться до них? С тех пор, как иссякли реки, с гор еще никто не возвращался. Должно быть, он, Сетис, сошел с ума, раз решился на такое.

Болели ноги. Мускулы на лодыжках одеревенели от постоянного хождения по мелкому песку. Плечи и спина превратились в один сплошной синяк. Глаза запорошило песком, а если их протереть, они начинали саднить еще сильнее. Песок набился в волосы, в ноздри, даже в складки платка, прикрывающего рот. И страшно хотелось пить. Он отпивал совсем по капельке, по одному драгоценному глотку, но вода в кожаной фляге неумолимо иссякала. Скоро наступит время, с горечью говорил он себе, когда ему захочется, чтобы прежний тяжкий груз воды опять давил на плечи. Лис остановился подождать его.

— Давай мешок, красавчик.

— Сам справлюсь.

— Не сомневаюсь. Но мы договорились нести по очереди.

Скрипнув зубами от натуги, Сетис скинул второй мешок. Облегчение было громадным; его собственная ноша показалась легкой как перышко. Он подхватил мешок Шакала за лямки и помог Лису взвалить его на спину; одноглазый бандит был жилист и с легкостью вскинул поклажу.