Кейт отложила нож, которым резала овощи в салат, и смерила Саймона своим небесно-голубым взглядом:

— Может быть, и умеет. Но так ли хорошо, как Фелиция, вот в чем вопрос!

— Спорим, он выступает за Англию! Саймон, ты же играешь за Англию?

— Ну же, признавайся: ты отстаиваешь честь британской короны? — Кейт грозно сложила руки на груди.

— Вообще-то нет. — Саймон стоял, сунув руки в карманы и упорно стараясь не замечать, что Джесси не сводит с него глаз с той самой минуты, как он вошел на кухню.

Кейт вновь принялась за огурцы и помидоры:

— Кстати, Джесси, у Саймона такая машина шикарная — со всякими наворотами типа спутниковой навигации.

— Да? Здорово! — во взгляде мальчика зажглась надежда.

Ну уж нет. Машины детям не игрушки. Дети — они же все ломают и пачкают. Они прищемляют пальцы дверцами или еще что похлеще. Ни за что! Саймон выдержал взгляд мальчишки и не поддался на провокацию. Кейт посмотрела на него озадаченно, и Саймон задал отвлекающий вопрос:

— А как насчет пива в саду?

— Ах да! — женщина рассмеялась, хмурая складка на лбу мгновенно разгладилась, — Возьми, пожалуйста, в холодильнике. Мне еще нужно минут тридцать, чтобы приготовить ужин, и я к тебе присоединюсь.

— Да я подожду. — Перспектива сидеть в саду в одиночку ему не улыбалась, а то еще — не дай бог — пацан этот привяжется! И улыбка, которой его наградила Кейт, стоила того, чтобы немного потерпеть без пива. Какие у нее красивые губы — полные, мягкие, нежные. Целуя ее сегодня днем, он ощутил какой-то особый вкус — чего-то домашнего, уютного, доброго. Смесь лимонада и солнечного тепла. Вот бы снова попробовать эту смесь! Поцеловать ее еще раз, и еще, и еще… Закружиться с ней в объятьях… Но голос Кейт вернул его к реальности:

— Саймон?

— Что? Прости, я замечтался, — он заметил, что Кейт покраснела, и не смог сдержать улыбку. Судя по всему, от нее не укрылось, о чем именно он замечтался.

— Я вот думаю: почему бы вам с Джесси не поиграть вдвоем на пляже в крикет, пока я тут закончу с ужином?

Саймона прошиб холодный пот, он едва не отшатнулся и резко выпалил:

— Нет! — Не дай бог, что-то случится с Джесси, он никогда себе этого не простит. И Кейт не простит.

Отложив нож, Кейт уставилась на Саймона, словно не могла поверить в его реакцию. В ее глазах отразилась целая гамма эмоций: от удивления, тревоги до разочарования и гнева. Наконец взгляд ее стал ледяным и отстраненным. Отвернувшись от Саймона, она произнесла, обращаясь к сыну:

— Слушай, точно, какой может быть крикет, ведь вы с Ником вроде бы хотели устроить ночевку в палатке!

Растерянное лицо мальчика озарилось радостью, он порывисто обнял маму за талию:

— Правда? Ты разрешаешь?

— Ну конечно!

Кейт прижала его к себе и крепко-крепко обняла, восстанавливая в ребенке ощущение любви и нужности, нарушенное грубостью постояльца.

Саймону было горько видеть, как эти двое вычеркнули его из своего маленького круга общения. Им хорошо вдвоем и без него. Да, он сам виноват, да, он этого заслуживает, да, так лучше для всех. Но как же это больно…

Мир снова засиял всеми красками для Джесси. Улыбнувшись матери, он убежал предупреждать

маму Ника. Когда дверь за ним закрылась, Кейт повернулась к Саймону. В ней боролись два совершенно противоположных желания: ударить мужчину и поцеловать его. Но обида за своего ребенка, который ничем не заслужил подобной грубости, преобладала. Стараясь не замечать, как привлекателен ее гость в песочного цвета шортах и темно-зеленой рубашке-поло, она постаралась призвать его к ответу:

— Ради всего святого, что это было?

Саймон пожал плечами:

— Кейт, я просто… не очень люблю детей, вот и все.