|
Ее дыхание участилось, грудь поднималась и опускалась под футболкой. Взгляд Кейт переместился на губы Саймона, и он не мог больше сдерживаться. Наклонившись, он мягко прижался губами к ее губам, а отстранившись через какое-то мгновение, прошептал:
— Ты бесподобна, восхитительна!
— Ты тоже, — хрипло ответила Кейт и, потянувшись, сама поцеловала его.
Зарывшись рукой в шелковые волосы на затылке, Саймон прижал Кейт ближе к себе, поцелуй стал более настойчивым, медленно и размеренно он языком и губами изучал форму ее рта. Руки девушки обвились вокруг его шеи, и последние заботы и напряженность улетучились как дым от ее нежности. Ему хотелось лишь одного — быть с ней, постигать ее, соединиться с каждой частичкой ее тела.
Он стал покрывать поцелуями ее шею и услышал тихий стон удовольствия. Кейт обхватила его за плечи и притянула к себе еще ближе. Руки Саймона скользнули под футболку и обхватили грудь, почувствовав через тонкую ткань лифчика, как напряглись от его прикосновений соски. Испустив
вздох наслаждения, Кейт стянула с него футболку и стала легкими касаниями пальцев исследовать грудь, спину, живот, покрывая одновременно его тело жаркими поцелуями. Это было прекрасно, но Саймону уже стало не хватать ее, и он вновь слился с нею в горячем поцелуе. Он никогда не сможет полностью насытиться ею. Она нужна ему как вода, как воздух. Она его последняя надежда…
Нужна? Надежда? Мозг стал посылать тревожные сигналы, и Саймон нехотя пришел в себя и разжал объятия.
— Прости, Кейт. Но нам нельзя… — Слова прозвучали грубо в вечерней тишине. Подняв футболку, он молча натянул ее, злясь на себя. Вот, значит, как он отблагодарил Кейт за всю ее доброту. Но нельзя заходить слишком далеко. Может, если бы она жила в Англии, он бы еще и подумал. Хотя у нее ребенок. Саймон схватился за голову. Нет, мать-одиночка — это не для него. А он — не для нее. Кейт заслуживает лучшей доли.
Кейт перевела дыхание и тихо произнесла:
— Саймон, успокойся. Это просто поцелуй.
— Нет, это не просто поцелуй. Мы с тобой чуть было не…
— Да, ты прав. — Кейт отошла и села за стол от него подальше. Она выглядела несчастной. Саймон почувствовал себя виноватым.
— Мне жаль.
— Мне тоже. Но я понимаю, у нас ничего бы не получилось. Из-за Джесси.
— Нет. Дело даже не столько в Джесси. У меня есть кое-какие обязательства в Англии. Когда отец умер, я должен был заплатить налог на наследство, иначе потерял бы поместье. И чтобы заплатить налог, я взял кредит под залог этого же поместья. Выплачивать еще десять лет. Я открыл часть дома для посещений. А в главном крыле планирую сделать комплекс для проведения мероприятий, например свадеб. С этих денег и выплачивается кредит.
— И для тебя выплатить его — вопрос чести.
— Да. Я дал слово управляющему банком и всем, кто работает в поместье.
Кейт неожиданно улыбнулась:
— А ты не из тех, кто нарушает свои обещания, так? Замечательно. — Она уставилась в свой бокал, так и простоявший нетронутым. — Тогда пообещай мне, что подобное, — она махнула в сторону, где они только что обнимались, — больше не повторится. Потому что я со своей стороны ничего обещать не могу. Рядом с тобой я теряю голову. Я не хочу этого, но гормоны — вещь упрямая. А теперь я пойду спать.
Сделав глоток вина, она поставила бокал на стол, встала и ушла в дом, пожелав гостю спокойной ночи. Убедившись, что Кейт исчезла за дверью, Саймон взял ее бокал и прижался к нему губами, пытаясь уловить присущий только ей вкус и аромат — золотую смесь солнца, лимонов, лета и шардоне. Но все, что мог предложить ему бокал, — это лишь чистый запах выдержанного вина. |