Но в ответ де Грамон лишь отрывисто рассмеялся и растворился в толпе. Растерянно оглядываясь, Элиза чувствовала, как ее сердце стремительно наполняется ужасом. Марсель де Грамон на свободе! Это казалось невероятным. Ведь она своими глазами видела, как его выводили со связанными руками из заброшенной часовни святой Маргариты. Как же случилось, что его отпустили? Неужели он смог привести веские доказательства своей непричастности к тем преступлениям против империи, о которых сам же ей и рассказал, и французская полиция сочла его невиновным? Иначе объяснить его появление в Эрфурте Элиза не могла.

Этот негодяй сказал, что знает о ней все. Но, боже, откуда? Она приехала в Эрфурт только позавчера. Наверное, он видел ее в театре. И уже успел навести необходимые справки. И, узнав о том, что у нее есть маленькая дочь, решил, что ребенок от него. Теперь он хочет увидеть девочку. Но, нет, он ведь сказал, что хочет забрать их обеих с собой – ее и Жанну. От этой чудовищной мысли у Элизы подкосились ноги. Ведь маркиз де Грамон – беспринципный негодяй, он способен на что угодно.

Теперь Элиза жалела, что не рассказала Лавалю вчера про Жанну. Нужно поскорее сообщить ему о встрече с де Грамоном, он должен защитить свою дочь от этого подонка. Но Элиза прекрасно сознавала, что сделать это в ближайшие часы абсолютно невозможно. Пока она пребывала в растерянности, императорская свита покинула площадь, и неизвестно, когда Арман вернется в «Тигровую лилию». Возможно, вечером, перед балом, он заедет за Жюли, но ведь и тогда они не смогут поговорить. Ей остается ждать удобного случая и молиться, чтобы де Грамон не смог ничего предпринять.

Переполненная бальная зала утопала в зелени живых цветов. Стены огромного помещения украшали гирлянды из роз и пышных хризантем, высокие тропические растения в кадках отражались в бесчисленных зеркалах. От золотого шитья парадных офицерских мундиров и роскошных драгоценностей дам рябило в глазах.

Задержавшись на повороте лестницы, Элиза критическим взглядом посмотрела на себя в высокое настенное зеркало, а затем тщательно оправила прическу и наряд. Платье из лазурного шелка, украшенное вышитыми золотыми цветами, было одним из лучших в ее гардеробе, но молодая женщина опасалась, что оно не сможет достойно соперничать с творениями знаменитых на весь мир парижских портных. Оставалось надеяться на собственную привлекательность. Ее изящный наряд совсем не имел рукавов; низкое округлое декольте, отделанное волнистой оборкой и украшенное золотистым розаном, почти полностью обнажало великолепные плечи Элизы и две трети роскошной груди. Облегающие кремовые перчатки подчеркивали изящную форму рук. Золотистые цветы с жемчужными сердцевинками, украшавшие прическу, выгодно контрастировали с черным цветом волос.

Заметив заинтересованные взгляды поднимавшихся по лестнице мужчин, Элиза немного приободрилась. Ей ли, признанной лондонской красавице, пасовать перед собранием каких-то выскочек из низших слоев парижского общества? Хотя, тут же с грустью отметила она, на одного из них ее прелести не оказывают никакого действия, Лаваль по-прежнему игнорировал ее присутствие, уделяя все свое внимание мадемуазель де Суланж.

Заставив себя не думать о равнодушии Армана, Элиза догнала графиню Амелию и проследовала вслед за ней в бальную залу. Не прошло и десяти минут, как маркиза Ферли оказалась окруженной целой толпой обожателей. К тайной радости Элизы, большинство из них были товарищами Лаваля. Они наперебой просили его представить их очаровательной незнакомке и выражали сожаление по поводу того, что она так поздно приехала в Эрфурт.

Особый интерес кавалеров вызвало то обстоятельство, что Элиза тайно покинула Англию и собирается просить императора о возвращении в Париж. Спустя час после начала танцев Элиза уже не знала, куда деваться от любопытных взглядов. Но вдруг толпа вокруг нее расступилась, словно по волшебству, и она оказалась лицом к лицу с самим Наполеоном Бонапартом.