– Я хочу, чтобы у моей дочери был отец, – едва слышно вымолвила Элиза. – Жанна – твоя дочь, и она похожа на тебя, как две капли воды. Когда ты увидишь ее, то убедишься, что это так.

Оттолкнув Лаваля, который продолжал удерживать ее за плечи, Элиза упала в кресло и разрыдалась. Это было окончательным крушением ее самолюбия. Последние козыри были сброшены, и у нее не осталось ничего, чтобы удержать этого мужчину, если он и сейчас отвергнет ее.

Выждав, когда она немного успокоится, Арман приблизился и протянул Элизе наполненный бокал вина.

– Выпей, тебе это сейчас совсем не помешает, – настойчиво сказал он, а затем тяжело опустился в соседнее кресло. – Итак, наконец-то все прояснилось, – задумчиво проговорил он, поглядывая на нее из-под опущенных ресниц. – Вот, оказывается, в чем причина твоей настойчивости. Ты узнала от Ренара, что я развелся с Сюзанной, и решила, что будет лучше, если ребенка станет воспитывать настоящий отец. Что ж, это естественное решение для матери. Но я только не понимаю одного: почему ты сразу не сказала мне об этом? К чему было устраивать весь этот спектакль?

Арман вопросительно взглянул на Элизу, и этот удивленный взгляд вывел ее из себя. Боже, неужели он так ничего и не понял? Но пускаться в объяснения после всего случившегося казалось неуместным. Речь шла уже не об отношениях между ними, а о ребенке.

– Я хотела, чтобы ты сначала сам увидел Жанну, – солгала Элиза, обиженно поджав губы.

– А ты не подумала о том, что трогательная встреча отца со своим новообретенным чадом может причинить боль Жюли и ее матери? – язвительно поинтересовался Лаваль. – Боже, и надо же было случиться, чтобы Ренар пристроил тебя именно к ним! Ты должна сегодня же переехать в другую гостиницу.

– Интересно, куда? – язвительно поинтересовалась Элиза. Ее сильно задело то, что Арман так беспокоится о чувствах Жюли де Суланж. А вслед за тем ее сердце наполнилось такой болью, что она не сдержала мучительного стона. – Ты действительно любишь эту девушку, Арман? – дрожащим голосом спросила она.

– Мои чувства тебя совершенно не касаются, – резко ответил он, бросив на нее гневный взгляд. – Никогда не смей задавать мне таких вопросов. Итак, – деловито проговорил Лаваль, откинувшись на спинку кресла, – ты хочешь выйти за меня замуж, чтобы дать девочке настоящего отца? Хорошо, я женюсь на тебе, но перед этим должен кое-что тебе сказать.

Он посмотрел на нее так мрачно, что Элиза невольно вжалась в кресло.

– Элиза, ты должна знать, что я уже давно не испытываю к тебе нежных чувств. Я не забыл тех оскорблений, которыми ты наградила меня при нашей прощальной встрече, и вряд ли когда-то смогу их простить. Если для тебя это не имеет значения, то мы поженимся сразу, как только приедем в Париж. Ну? Что ты мне скажешь?

– Я согласна, – тихо проговорила она, не поднимая глаз.

Из груди Армана вырвался протяжный вздох, но Элиза так и не поняла, был ли он вздохом облегчения или сожаления о том, что ему приходится расставаться с Жюли. Ей совсем не понравились последние слова Армана, но она была слишком измучена, чтобы о чем-то сейчас думать. Главное – они будут вместе, а остальное со временем как-нибудь наладится.

ГЛАВА 21

Стоя рядом с Арманом перед алтарем в небольшой парижской церквушке, Элиза рассеянно слушала пространную речь священника и думала о своем. Иногда ее взгляд, скользнув по цветным готическим витражам, задерживался на лице жениха, и тогда она не могла удержаться от лукавой улыбки. Лицо Армана было таким серьезным и хмурым, словно он выслушивал свой смертный приговор, а не жизнеутверждающую проповедь.