– Но откуда? – изумленно начала Элиза, но Лаваль прервал ее нетерпеливым жестом, не желая развивать сейчас эту тему.

– Твоя спальня, – торжественно изрек он, распахивая перед ней дверь.

Войдя в комнату, Элиза так и застыла на месте с открытым ртом. Ее спальня выглядела поистине роскошно, и она была очень удивлена, что Арман смог устроить дамские покои с таким вкусом. Интерьер комнаты представлял собой чудесную симфонию нежно-желтого, белого и золотого цветов. Широкая кровать, застеленная белым шелковым покрывалом с вытканными золотыми лилиями, располагалась в левой половине помещения. Напротив находился беломраморный камин с ажурной золотистой решеткой. Изящная мебель орехового дерева казалась невесомой. Живые цветы в глиняных горшочках мило оживляли обстановку. Повсюду: на камине, туалетном столике, прикроватных тумбочках – размещалось множество женских безделушек, о которых сама Элиза даже не подумала перед переездом на новое место жительства.

Внезапно взгляд молодой женщины скользнул по старинному гобелену, украшавшему одну из стен, и ее пронзило мучительное воспоминание. Судорожно вздохнув, Элиза порывисто повернулась к Лавалю, наблюдавшему за ней с каким-то странным выражением лица.

– Арман, – чуть слышно вымолвила она, – ведь это бывшая спальня моей матери! И здесь почти все выглядит таким, каким было при ее жизни, только абсолютно новым.

– Все верно, – подтвердил он. Стоя посередине комнаты, Лаваль напряженно сжимал и разжимал пальцы, и этот жест ясно выдавал его волнение. – Я подумал, что тебе понравится эта идея. Хотя, наверное, должен был прежде посоветоваться.

Элиза окинула его сияющим взглядом и благодарно сжала его руку.

– Милый, я просто в восторге! Ты словно предугадал мое желание. Я сама собиралась привести в порядок комнату матушки, но ты все сделал за меня. Решительно, граф Лаваль, вы заслужили тот поцелуй, который так опрометчиво проспорили мне! – закончила она игривым тоном.

Лицо Армана на мгновение превратилось в застывшую маску, а затем на его щеках отчетливо проступили два алых пятна. Он вдруг поймал себя на мысли, что ждал этого с того самого момента, когда Элиза безошибочно узнала свой дом. Но Лаваль даже не подозревал, как нелегко ему будет выдержать это испытание. Он дал себе клятву никогда не сближаться с этой женщиной, но лишь сейчас осознал, насколько это будет тяжело для него. Жить с ней под одной крышей, каждый день встречаться и не позволять себе даже коснуться ее. Но ведь сейчас, в этот момент, не происходит ничего особенного. Это всего лишь пари, которое он так глупо проиграл. Так отчего же он краснеет и волнуется, словно юнец перед своим первым поцелуем?

– Что же ты медлишь? – прошептала Элиза, и ее оленьи глаза наполнились неприкрытым огорчением. – Ты не хочешь?

Ее нежный и трепетный голос заставил Армана отбросить последние колебания. Резко вздохнув, он накрыл дрожащими руками плечи Элизы, и ее руки тотчас взметнулись ему на шею, обхватив так крепко, что ему стало тяжело дышать. Их губы слились в неистовом, жарком поцелуе, тела приникли друг к другу, словно желая слиться воедино. С каждым мгновением все больше теряя голову, Арман жадно ласкал нежные округлости жены, осыпая ее лицо быстрыми поцелуями, пылкими и жгучими, словно укусы. Элиза отвечала ему с не меньшим пылом. Ее руки нетерпеливо проникли под рубашку Армана, она судорожно сжимала его мускулистую спину, сводя его с ума своими ласками. Но вдруг Арман резко отстранился и, оторвав руки жены от своего стана, быстро заправил рубашку в брюки и отступил на пару шагов.

– Ну, все, нам пора возвращаться к гостям, – проговорил он, тщетно пытаясь заставить голос звучать равнодушно и сдержанно. – Наверное, нас уже заждались.