Приглушенно вскрикнув, Элиза в ужасе схватилась руками за лицо. Де Грамон выжидающе смотрел на нее, не двигаясь с места. По его глазам было невозможно что-то прочесть. Он выглядел почти спокойным и очень уверенным. Боже, неужели он не блефовал?

– К..как выглядит детская комната в моем доме? – пробормотала Элиза, всматриваясь расширенными от ужаса глазами в его лицо. – Опиши ее, негодяй, чтобы я поверила тебе.

– Нежно-розовые обои с бежевыми цветочками, кремовые занавески на окнах и колыбельке, пышный персидский ковер, – не сводя с нее взгляда, перечислял де Грамон. – Что? Все еще недостаточно? Тебя убедит, если я скажу, что постелька твоей дочери была расшита розовой гладью? Или что на ней был чепчик с валансьенскими кружевами и голубое фланелевое платьице? Или мне рассказать тебе, как она вопила и выворачивалась из моих рук, когда я нес ее в карету? – прибавил он злобным шепотом.

Из горла Элизы вырвался сдавленный крик, перед глазами поплыли темные круги. Не помня себя, она бросилась к де Грамону и вцепилась ногтями ему в лицо. От неожиданной боли маркиз взвыл. Громко чертыхаясь, он с большим усилием оторвал от себя разъяренную женщину и резким движением отбросил ее назад. От сильного толчка Элиза не удержала равновесия и, зацепившись за кадку с пальмой, полетела на пол. Словно коршун, де Грамон проворно бросился к ней, быстро перевернул ее на спину и придавил к полу своим телом.

– Ах ты, упрямая сучка! – прорычал он, пытаясь поймать ее руки. – Вздумала шутить со мной, да? Ничего у тебя не выйдет. Я уже однажды доказал тебе, что способен взять то, что хочу. И сейчас ты получишь новое подтверждение этому. Я снова возьму тебя, как и в прошлый раз.

– Я не позволю тебе снова изнасиловать меня, мерзкая свинья! – крикнула Элиза, отчаянным усилием вырвав у него свои запястья. – Убирайся, подонок, или я убью тебя!

– А твоя обожаемая доченька? О ней ты забыла?

Приподнявшись, де Грамон окинул Элизу издевательским взглядом и злобно рассмеялся. Вскинув руки, она попыталась вцепиться ему в волосы, но он ловко уклонился и, размахнувшись, ударил ее по лицу. От сильного удара Элиза на какое-то время утратила способность сопротивляться. Воспользовавшись ее замешательством, де Грамон быстро захватил запястья Элизы и поднял руки над ее головой. Придерживая их одной рукой, другой он быстро задрал ее юбки и рванул тонкую ткань панталон. Его ладонь нетерпеливо скользнула по животу женщины и застыла между бедер. Слегка отстранившись, маркиз приподнялся на локте и торжествующим взглядом посмотрел в глаза Элизы. – Ну что, будешь и дальше сопротивляться или благоразумно смиришься с неизбежным? – язвительно поинтересовался он. – Не забывай, что у меня находится твоя дочь, и, если я по-настоящему разозлюсь на тебя, девчонке не поздоровится!

Упоминание о Жанетте произвело эффект, совершенно противоположный тому, что ожидал де Грамон. Гнев придал Элизе решимости. Собрав все силы, она резко рванула руки, разомкнув сжимавшие ее запястья пальцы маркиза. А затем обрушила на голову де Грамона такой сильный удар кулаком, что он оторопел от неожиданности. Не мешкая, Элиза столкнула с себя его грузное тело, вскочила на ноги и бросилась бежать.

– Проклятая дрянь! – заорал маркиз, тут же устремляясь за ней вдогонку. – Ну, погоди! Ты мне заплатишь за это!

Опередив его, Элиза в считанные секунды оказалась у выхода из оранжереи. Она с силой рванула на себя ручку, но дверь не поддалась. Внезапно Элизу бросило в холодный пот: она с ужасом поняла, что в панике побежала совсем не в ту сторону. Стеклянная дверь, забранная ажурной решеткой, вела не в парадные покои особняка, а в сад. И была прочно заделана на период зимних холодов.

Застонав от отчаяния, Элиза обернулась и затравленно взглянула на преследователя.