– Мой дядя? – изумленно переспросила Элиза. – Дядя Пьер?

– Да! – гневно воскликнул Арман. – Он самый. Полагаю, вам известно, что одно время он водил дружбу с якобинцами?

– Месье! Побойтесь Бога.

– Послушайте эту историю, мадам. – Потянувшись в угол кареты, Лаваль достал начатую бутылку коньяка и сделал несколько глубоких глотков. Его взгляд внезапно стал грустным и отрешенным, словно он снова перенесся в те далекие тяжелые дни. – Когда-то давно у меня была семья – мать, отец и обожаемая сестра, которая была старше меня на три года. Мама умерла, когда я еще был маленьким, и сестра в какой-то мере заменила мне ее. Я боготворил свою Жанну и был готов драться с любым мальчишкой, который осмеливался заявить, что встречал девушку прекрасней и лучше нее.

– Она была красива?

– Да, очень. Голубоглазая блондинка с нежным лицом и стройной, хрупкой фигуркой. – Лицо Армана на мгновение исказилось от душевной боли. – Мой отец, – продолжал он после короткого молчания, – был торговцем и держал в Париже несколько магазинов. Естественно, как и многие представители буржуазии, он поддерживал революцию – до того момента, когда она перешла в кровавый террор. По неосторожности отец однажды обмолвился о несогласии с линией Робеспьера и Сен-Жюста. На него донесли, и отца заключили в тюрьму Сен-Лазар. Вот тогда-то к моей семнадцатилетней сестренке Жанне и заявился некий Пьер де Марни. Он уверил ее, что сможет добиться освобождения отца, если, – Арман сделал еще несколько глотков и мрачно взглянул на Элизу, – если она станет его любовницей.

– И она? – испуганно спросила Элиза.

– Она согласилась. А что еще ей оставалось делать? Но подлец де Марни не сдержал своего обещания. Он и пальцем не пошевелил, узнав, что нашего отца собираются отправить на эшафот. Мерзавец рассчитывал, что Жанна не узнает об этом и, не имея родственников, кроме четырнадцатилетнего брата, согласится уехать с ним из Парижа. Но среди наших знакомых нашлись люди, которые обо всем рассказали Жанне. Известие о казни отца сразило ее, и она угасла за какую-то пару месяцев. Видит бог, я пытался, как мог, поддержать ее, но все оказалось тщетным. Жанна не могла смириться с мыслью, что ее жертва оказалась напрасной, и не желала бороться за свою жизнь. Она была очень порядочной девушкой, не то, что все эти дамочки из высшего общества. Потеря невинности для нее означала конец всему.

Уронив голову на руки, Лаваль замолчал. В его облике было сейчас что-то жалостно-неприкаянное, и Элиза на время забыла, что этот мужчина представляет для нее опасность.

– А вы? – едва слышно спросила она. – Что же стало с вами после смерти сестры?

Словно очнувшись, Арман поднял голову и посмотрел на нее затуманенным взглядом.

– Так как наше имущество конфисковали, я оказался на улице. Года полтора я скитался по парижским трущобам в компании таких же бездомных сорванцов, перебиваясь случайными заработками. А потом узнал, что генерал Бонапарт набирает новобранцев перед походом в Италию. Так я стал солдатом будущего императора. С тех пор миновало много всяких событий. Но я никогда не забывал, что однажды должен приехать в Англию и рассчитаться с давним врагом!

Последние слова Лаваль произнес с такой ненавистью, что Элиза испуганно вскрикнула и вжалась в спинку сиденья. Жестко рассмеявшись, Арман притянул ее к себе и, не сводя с девушки горящего взгляда, процедил:

– После того как о твоем побеге узнает весь свет, имя де Марни будет опозорено в Англии. Твой обожаемый дядюшка больше не сможет появляться в обществе и умрет в забвении и нищете, одинокий и всеми презираемый.

– Что вы собираетесь со мной сделать?! – прошептала Элиза, трепеща в его сильных руках, словно осиновый лист.