– Какая ерунда! Миледи, я говорю совсем не об этом.

Де Грамон пересел так, чтобы находиться напротив Элизы. Свет фонарей, освещающих подъезды к аристократическим особнякам, выхватил из полумрака его лицо, и девушка невольно поежилась. Во взгляде маркиза в эту минуту было что-то безумное. Он смотрел на Элизу так, как смотрел на нее когда-то Мартин Шепард, перед тем как броситься к ней и начать срывать с нее одежду. Но вдруг их взгляды встретились, и выражение лица маркиза мгновенно изменилось. Перед Элизой снова находился галантный, сдержанный кавалер. Теперь он смотрел на нее с вопросительной улыбкой, будто спрашивал, что ее так напугало.

«Наверное, я действительно слишком переутомилась, – с беспокойством подумала девушка. – Как мне могло прийти в голову, что маркиз де Грамон способен повести себя с женщиной неподобающим образом?»

– Простите, месье де Грамон, я не совсем поняла, что вы сказали, – неловко откашлявшись, проговорила девушка. – Вы считаете, что настоящий мужчина должен вести жизнь, полную опасностей и приключений? Что ж, если это делается ради какой-то благородной цели, то, наверное, да. – Она посмотрела на него, чуть прищурившись. – А какую цель ставите перед собой вы, рискуя своей жизнью?

Он усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Этого я вам пока сказать не могу. Но если вы вдруг решитесь бросить своего герцога и завтра же уехать со мной в Европу, то очень скоро все узнаете.

– Вы сошли с ума, маркиз!

Его предложение показалось Элизе настолько нелепым, что она даже рассмеялась. Но вместе с тем она чувствовала себя польщенной, и это заметно улучшило ей настроение.

– Извините меня, месье де Грамон, но это абсолютно невозможно, – проговорила она с мягкой улыбкой.

– Так я и знал, – со вздохом ответил он. – Что ж, смотрите только, чтобы вам потом не пришлось пожалеть о своем отказе.

Они распрощались сразу, как только карета остановилась возле красивого трехэтажного дома на одной из главных лондонских улиц. Квартира из семи роскошно отделанных комнат, купленная для Элизы Сазерлендом, находилась на втором этаже. Вспомнив, что отпустила горничную к родителям, девушка попросила у привратника ключ, поднялась наверх и не спеша, открыла замок. В прихожей было темно, но из глубины анфилады пробивался яркий свет.

– Странно, – задумчиво пробормотала Элиза, – неужели я могла уехать, не погасив люстру? Или, хм, ее зажег кто-то другой?

Подозрение перешло в уверенность прежде, чем Элиза достигла роскошной кремово-голубой спальни. Из-за приоткрытых дверей доносились громкие голоса, томные вздохи и смех. Мягкий баритон Гордона девушка узнала сразу. А вот другой голос, журчащий, словно серебристый ручеек… Он не мог принадлежать ни баронессе Стенли, ни маркизе Вудстон – двум остальным любовницам Сазерленда.

Иронично усмехнувшись, Элиза бесшумно надавила на дверь и приподняла шелковую портьеру. Картина, представшая ее взору, заставила бы упасть в обморок, по меньшей мере, половину приятельниц леди Шепард. В низком просторном кресле у занавешенного окна, словно какой-нибудь султан, полулежал Гордон. Его бархатный красный халат был распахнут, выставляя на обозрение красивое, ухоженное тело. Лицо герцога выражало полное блаженство, синие глаза были полузакрыты от неги, на губах играла победная улыбка. Стройные бедра Гордона обнимали хрупкую фигурку коленопреклоненной шатенки, робко и в то же время старательно ласкавшей его интимные места.