Элизу охватило чувство небывалого, пьянящего восторга. Закрыв глаза, она откинула голову, позволяя Арману самозабвенно целовать ее плечи и грудь. Казалось, ее тело утратило кожу, став чувствительным до боли. Элиза сама не заметила, как стала пылко ласкать волосы Армана, его спину и прекрасный мускулистый торс. Он глухо застонал, крепко стиснув руками стройный стан любимой женщины. А затем неожиданно сместился вниз и начал так страстно ласкать губами ее набухшие соски, что она вскрикнула от пронзительного острого ощущения.

– Тебе нравится то, что я делаю, милая? – хрипло спросил Арман, на мгновение прерывая чудесную пытку.

– Да, любимый, – прошептала Элиза, не узнав собственного голоса. – Никогда не думала, что это может быть так прекрасно.

– Любимый… – повторил он, словно пробуя это слово на вкус. – Элиза, родная моя, да за одно это слово, случайно сорвавшееся с твоих губ, я готов простить тебе все, что угодно.

Его руки скользнули вниз, лаская ее нежный живот и упругие изгибы ягодиц. Элиза даже не заметила, когда он успел стянуть с нее панталоны. Но вдруг почувствовала, как его язык нежно щекочет ее бедра, и сердце у нее бешено забилось в волнующем томлении. Медленно, словно желая помучить возлюбленную, Арман продвигался к самым сокровенным местам женского естества. Она вся напряглась, когда губы мужчины коснулись чувствительного бутона ее плоти. А вслед за тем содрогнулась от сладостно острого наслаждения, почти граничащего с болью.

С ее губ сорвался громкий стон, она распахнула глаза, и яркий солнечный свет ослепил ее. Желтые и лиловые цветы смешались в один волшебный хоровод и закружились перед затуманенным взором. Она вся растворилась в колдовских ласках Армана, целиком подчиняясь его прикосновениям. Это было в сто раз прекраснее того, что она могла вообразить. Казалось, еще немного – и она не выдержит этой мучительно сладкой пытки и рассыплется на множество осколков.

Внезапно Арман перестал ее ласкать, и Элиза с протестующим стоном потянулась к нему. Он подхватил ее на руки, и их губы слились в жарком поцелуе. Желая полнее почувствовать близость мужчины, Элиза проворно стянула с Армана рубашку, и ее грудь оказалась прижатой к его теплой и сильной груди. Это прикосновение возбудило обоих, и они поспешно избавились от остальной одежды, а затем, не осознавая, что происходит, подчиняясь одному всепоглощающему чувству, преодолели последнюю грань, разделявшую их. В какую-то минуту наслаждение стало таким непереносимо острым, что Элиза громко закричала, впиваясь ногтями в мускулистую спину мужчины и изгибаясь в его объятиях всем телом. А вслед за этим волны безграничного экстаза затопили ее всю целиком, заставив на время отрешиться от действительности.

Обессиленная, Элиза лежала на груди Армана, мысленно переживая все, что сейчас произошло. Она чувствовала себя опустошенной накалом собственных чувств. Боже! Она даже не подозревала, что близость с мужчиной может дарить столь прекрасные ощущения! Так хорошо ей не было даже с Гордоном. Конечно, ее герцог был искусным любовником и знал, как доставить женщине наслаждение, но с Арманом все получилось как-то не так. Острее, ощутимее, более непосредственно и захватывающе. Но почему, в чем секрет очарования этого мужчины? Отчего ее так неудержимо, так мучительно влечет к нему? Ответа на эти вопросы Элиза пока найти не могла.

Вынырнув из пелены блаженного тумана, Элиза приподнялась и нерешительно посмотрела на Армана.