Она почти физически ощущала, как ледяной комок в ее сердце быстро и неуклонно рассасывается. А вместе с тем поднимается новая томительная боль. Как отчаянно ей хотелось в эти минуты, чтобы Арман вдруг оказался рядом. Неужели он так никогда и не узнает, что у него родилась дочь? Но Элиза тут же запретила себе об этом думать. Судьба и так достаточно благосклонна к ней, как можно еще чего-то от нее хотеть?

Месяц спустя Элиза перебралась в свою квартиру. Вместе с ней там поселилась и кормилица – крепкая деревенская женщина, у которой тоже был грудной ребенок. С утра до ночи квартира была наполнена детским криком, так как оба малыша оказались на удивление голосистыми. Присутствие кормилицы очень помогало Элизе справляться с обязанностями мамы. Опытная крестьянка знала, как ухаживать за детьми, и дала молодой женщине много полезных советов. Решив, что будет ухаживать за малышкой сама, Элиза на время отказалась от светских развлечений. И это вызвало бурное недовольство Сазерленда. Ведь с апреля начался новый светский сезон, и герцогу хотелось, чтобы Элиза, как и прежде, выезжала с ним на балы.

– Что за блажь на тебя нашла, дорогая? – недовольно спрашивал он во время своих частых визитов. – Где это видано, чтобы из-за рождения ребенка благородная леди сидела взаперти? Так могут поступать лишь жены мелкопоместных дворян, безвыездно проживающие в своих имениях.

– Я еще слишком слаба, чтобы разъезжать по балам, – отговаривалась Элиза, на что Гордон с сарказмом замечал, что для возни с ребенком у нее почему-то находятся силы.

Спорить было бесполезно, и Элиза даже не тратила на это усилий. Но, тем не менее, твердо стояла на своем, не желая полностью доверить малышку Жанну чужим людям. Так прошло несколько месяцев. Жанетта незаметно подрастала, с каждым днем становясь все больше похожей на своего отца. И это тоже раздражало Сазерленда. Чувствуя, что он ревнует ее к девочке и ее отцу, Элиза старалась поменьше показывать ему малышку. А потом они и вовсе на какое-то время расстались. После окончания весеннего сезона Гордон с супругой уехал на курорт в Брайтон, а Элиза перебралась в загородное имение лорда Ферли, которое Джордан любезно предоставил ей для летнего отдыха.

В начале сентября Элиза вернулась в Лондон. Светский сезон еще не начался, и в городе было пусто. Выезжая вместе с Жанной и няней на прогулки в парк, Элиза почти не встречала никого из своих знакомых. Поэтому она была немного озадачена, когда однажды поздно вечером в квартиру позвонили.

Так как горничная была отпущена на выходные, Элиза сама открыла дверь. На пороге стоял растерянный привратник.

– Леди Ферли, – извиняющимся тоном проговорил он, – я должен просить у вас прощения за то, что потревожил в столь поздний час. Но один, гм, визитер настойчиво просит впустить его в дом.

– Этот человек незнаком вам, мистер Брендон? – спросила Элиза, удивившись еще больше.

– В том-то и дело, миледи! Я знаю многих ваших знакомых джентльменов, но этот мужчина явно не из их числа. К тому же он выглядит не слишком презентабельно.

– Хорошо, мистер Брендон, я спущусь вместе с вами, – сказала Элиза, торопливо устремляясь вниз по лестнице.

Не слишком презентабельно… Элиза ломала голову, раздумывая, кто бы это мог быть. Может, это всего-навсего муж кормилицы, приехавший из деревни? Но мистер Брендон не раз видел его и должен был узнать.

Увидев своего позднего визитера, Элиза пораженно застыла на месте. Давая характеристику этому нежданному гостю, привратник заметно смягчил краски. Потрепанный костюм с чужого плеча и заросшее щетиной хмурое лицо незнакомца могли испугать кого угодно. Но вдруг мужчина поднял глаза, и Элиза едва не вскрикнула от изумления. Перед ней стоял Жан Ренар, капитан французского брига!

– Мадам Ферли, – быстро и тихо заговорил Ренар, опасливо оглядываясь на привратника, – умоляю вас, не прогоняйте меня! Вы – моя последняя надежда.