– Графиня Амелия де Суланж – приближенная дама императрицы, – чуть нахмурившись, пояснил Жан. – Двое ее сыновей служат в наполеоновской гвардии. А младшая дочь, Жюли, постоянно живет с матерью. Это очень милая восемнадцатилетняя девушка, она просто не может вам не понравиться.

– А муж графини? Почему вы ничего не рассказываете о нем?

– Мадам Амелия – вдова. Граф де Суланж сложил голову на гильотине в девяносто четвертом году.

– Так я и думала, – вздохнула Элиза.

На несколько минут ее настроение омрачилось. По мере приближения к Франции прошлое неумолимо возвращалось в ее жизнь, причиняя неизбежную боль. Скоро она приедет в Париж, увидит фамильный особняк де Марни, который наверняка давно принадлежит другим хозяевам. Ей придется постоянно сталкиваться с людьми, знавшими ее покойных родителей, вместе с ними пережившими тяжелые годы революции и находившимися в тюрьме Консьержери. И она еще не раз прольет горькие слезы, когда будет расспрашивать их о последних днях матери и отца и пытаться разыскать их могилу, чтобы поклониться их праху. Но Элиза постаралась поскорее отогнать от себя эти невеселые мысли. Рубикон перейден, и поздно оглядываться назад.

Когда они добрались до «Красного льва», уже стемнело. Коротко познакомившись с Суланжами, Элиза занялась распаковкой сундуков и купанием малышки. В эту ночь она спала так крепко, что даже не слышала плача Жанны, для которой мадам Амелия обещала на другой день подыскать подходящую няню. А поздно утром ее разбудила Жюли.

– Вставайте, миледи, – с улыбкой проговорила девушка, осторожно тормоша Элизу за плечо, – а не то вы и обед пропустите, как пропустили завтрак.

С усилием открыв глаза, Элиза села на кровати и посмотрела на мадемуазель де Суланж.

– Извините меня, – растерянно пробормотала она.

Жюли понимающе улыбнулась.

– Представляю, как вы устали за дорогу. Да еще без горничной и няни. Но не волнуйтесь, леди Ферли: мама уже нашла подходящую женщину. Тереза – очень чистоплотная и расторопная служанка. Она знает, как ухаживать за маленькими детьми. И, кажется, они уже нашли общий язык с вашей Жанеттой.

Только сейчас Элиза заметила, что девочки нет в комнате, и озадаченно нахмурилась.

– Мама решила, что будет лучше, если у малышки и няни будет своя комнатка, – пояснила Жюли. – Ведь вы, конечно же, собираетесь выезжать на светские вечера, и будете поздно возвращаться в гостиницу. А ребенку нужен покой.

Успокоившись, Элиза улыбнулась и с интересом посмотрела на молодую француженку.

– Думаю, вы станете прекрасной матерью, когда придет время, – сказала она. – Еще раз спасибо за все, мадемуазель де Суланж.

– Давайте будем звать друг друга запросто. Ведь мы почти ровесницы, не так ли? Сколько вам лет, Элиза?

– Скоро исполнится двадцать два. А вам – восемнадцать? Наверное, вы уже не первый год выезжаете на балы?

– О, я не очень люблю балы, – смущенно проговорила Жюли. – Вся эта суматошная светская жизнь не для меня.

– А что же вы предпочитаете? Тихую семейную жизнь с любимым человеком?

– Да! И такой человек уже есть.

Мадемуазель де Суланж смущенно зарделась, нерешительно поглядывая на гостью. Взглянув на нее повнимательнее, Элиза отметила про себя, что Ренар был прав в оценке этой девушки. Жюли действительно была очень приятной и обаятельной молодой особой. И к тому же хорошенькой. Непокорные темно-рыжие кудряшки выбивались из тщательно уложенной прически, закручиваясь у висков в живописные колечки.