Брови Мастера сошлись на переносице, на мраморном лбу залегла вертикальная морщинка:

— Очевидно, не только шутов, но и болтунов. Кажется, ты забыл, что убивать — твое предназначение? И чем больше людишек погибнет от твоей руки — тем лучше? Возможно, — маг переплел длинные черные пальцы и, подавшись вперед всем телом, положил на них подбородок, — ты позабыл и о цели своего пребывания в Церрукане?

Кай покачал головой:

— Человек-огонь. Я видел его. На тренировках. На арене. Говорят, Фламма — не смертный, а пустынный демон, заключенный в человеческом теле.

— Будь он хоть сам Бог-Ягуар в шестом воплощении! — нетерпеливо прервал Мастер, потирая левую руку, будто его мучила боль в кисти. — Твое дело не любоваться им, а учиться его искусству! Как далеко ты продвинулся в этом деле?

Кай потупил взгляд:

— Фламма не берет учеников.

Волшебник выпрямился в кресле, темные глаза сверкнули. Грохот взорвал тишину. Ледяная волна опрокинула Кая. Острые осколки взрезали прилипшую к телу одежду и кожу под ней. Он снова растянулся у ног Мастера, потерянный и оглушенный. Помост вокруг усеяли мириады сверкающих бриллиантов, будто лопнувший резервуар был сделан из горного хрусталя. Из порезов на теле Кая сочилась кровь, пропитывая и без того мокрые насквозь, искромсанные тряпки. Он поднял взгляд на мага. Ни потоки воды, ни режущие грани не коснулись Мастера Ара. Волшебник восседал в жестком кресле, подобно изваянию своих предков в родовом Замке — недвижный, мрачный, несгибаемый и неумолимый:

— Что ты сделал, чтобы переубедить Огня?

Черное пламя в глазах мага, казалось, прожигало замерзшую плоть Кая насквозь, отзываясь болью в старом шраме на спине.

— Я… — начал было он, но запнулся. Как объяснить, что испробовал все, начиная от прямых просьб и кончая кровавым побоищем на арене, где его противники один за другим были изрублены в куски, — все для того, чтобы обратить на себя внимание легендарного гладиатора-фаворита? — Я сделал все, что мог, — коротко ответил Кай, не желая оправдываться. — Фламма непреклонен.

— Чем ты пожертвовал ради достижения цели? — Взгляд Мастера был пожаром, разгоравшимся все жарче и жарче. Каю казалось, что его кровь, вытекающая на дощатый помост, начинает дымиться. — Смотри, чем я пожертвовал ради своей.

Одним движением маг стянул с правой руки перчатку. Изящная белая кисть, пальцы, как всегда унизанные перстнями с крупными самоцветами. Их было всего четыре — длинных мраморных пальца, чуть подрагивавших от ярости владельца. На месте пятого торчала гладкая культя, слишком короткая, чтобы на ней могло удержаться кольцо.

Кай не мог отвести взгляда от изуродованной руки, хотя пожар палил его, и судороги боли терзали тело, заставляя бесконтрольно корчиться. Какой же силой должен был обладать маг, способный сотворить такое с темным Мастером?!

Очевидно, удовлетворенный реакцией, Ар натянул перчатку, скрывавшую увечье. Он снова овладел собой, движения стали ровными, голос — безмятежным:

— Все те, чью кровь ты пролил на песок Минеры, умерли ради Фламмы. Новые будут умирать, еще и еще. Пока он не согласится учить тебя. Пока ты, — черный палец Мастера уперся в слугу, — не принесешь жертву!

Слова мага бились в голове Кая, как дикие птицы в клетке, без смысла и выхода. Наконец он собрался с силами и поднялся на колени, скользя в собственной крови:

— Кто… Кто сделал это с вами, херре? — едва слышно произнес он, глядя на черную перчатку, и напрягся, ожидая, что Мастер снова выйдет из себя.