Не веря своим ушам, Кай промямлил неловкие слова благодарности, но наставник тут же прервал его, подняв ладонь:

— Взамен я потребую от тебя только одного. Но тебе придется поклясться, что сдержишь обещание, — поклясться покоем своих снов.

Гладиатор склонил голову в знак уважения:

— Что я должен сделать, сетха?

— Позаботься о моей семье.

Аджакти закусил губу, по-прежнему уткнув взгляд в пол. Он ни разу не упомянул в разговоре с учителем, что видел его смерть. Возможно, у Фламмы были дурные предчувствия?

— Если со мной что-то… — Воин запнулся, прислушиваясь к взрывам детского смеха, доносящимся из отделенной стеной части сада. — Если Церрукану действительно будет грозить опасность… Позаботься о них. Если надо, увези отсюда — в Гор-над-Чета или еще дальше. О деньгах не думай — их у меня достаточно, чтобы купить дом и небольшой участок земли на юге. Шиобхан знает, где сбережения. Так ты клянешься?

Сердце в груди Кая билось тяжело, будто волны отбушевавшего шторма о скалы, на которых стоял Замок-Глядящий-на-Океан.

— Клянусь, сетха, — тихо, но отчетливо произнес он, найдя наконец в себе силы поднять на учителя взгляд. — Я скорее сдохну на пороге этого дома, чем позволю кому-нибудь коснуться хоть волоска на голове вашей жены, Ни-ни или Айо.

— Так помни, что ты обещал, — усмехнулся Фламма и снова стал похож на прежнего себя. — А не то я вернусь из подземного мира и придушу тебя во сне.

Эпилог

Сен стояла на верхней площадке чульпы. Ферруш, положив передние лапы на ветхую ограду, всматривался в пустыню за городом вместе с ней. В этом положении ягуар был почти одного роста с девочкой. Тучи, что шли на Церрукан с востока, со стороны далекого моря, гнали перед собой ветер, вцепившийся в кудри волшебницы холодными пальцами. Она с радостью отдала ему на растерзание непокорную шевелюру, так что черные локоны вились над головой, будто пытаясь взлететь и поднять свою хозяйку в небо. Сен раскинула руки по сторонам, и предвестник близкой бури подхватил ее плащ. Полы захлопали за спиной, будто серые крылья.

— Я лечу, Ферруш! — крикнула она, перекрывая свист ветра и шум потревоженного сада внизу. — Я лечу, как птица! — Одним прыжком Сен оказалась на балюстраде. Поймала равновесие, чуть наклонившись вперед, преодолевая давление воздуха; зажала концы плаща в разведенных кулаках.

Большая кошка недовольно заурчала, вцепилась зубами в край шерстяного подола. Тучи несли жестокие холода и снег. Больше всего животному хотелось убраться в тепло и свернуться клубком у очага, но человеческое дитя было еще мало и не знало, что такое опасность. Оно, как и все люди, играло с тем, силы чего не ведало. И кошка осталась, чтобы охранять мерцающую в хрупком бесшерстном тельце жизнь.

Пошел снег. Мелкая белая крупа сыпалась в темные провалы церруканских улиц, покрывая простыней невинности подмерзшие нечистоты и уснувших насмерть попрошаек. Становясь гуще, крупа засыпала сады, скапливаясь мягкими воротниками на ветвях вечнозеленых деревьев.

Воздух потемнел и разбух, словно дрожжевое тесто. Через него было тяжело идти. «Особенно если у тебя один глаз, а в мучной круговерти и так не видно ни зги», — думала Лилия. Новому господину, купившему ее у Скавра, приспичило послать за ней именно в такую непогоду. «Я не споткнусь, ни за что не споткнусь», — шептала она замерзшими губами, как заклинание, но провожатый, огромный и закутанный в плащ с головы до ног, не обращал ни малейшего внимания на старания девушки не отстать, не потеряться в мельтешении жалящих ледяных мух.