Тени прошлого превратили лунообразное лицо учителя в изрезанный каньонами ландшафт, вечная улыбка кривилась прорезью трагической маски.

— Тогда впервые пошли слухи, что воспитанники школы защищены от магии, что чары не могут причинить нам вреда.

Кай вздрогнул, выпучился на Фламму и выпалил, прежде чем сообразил прикусить язык:

— Это правда?

Глаза-маслины скользнули по нему и снова устремились в прошлое:

— Конечно, нет. Но наша техника тренирует сознание, чтобы противостоять вторжению, и ускоряет реакцию тела на опасность. Поэтому адептов Мингара не сломить ментальной атакой, и в бою против магов у нас, единственных из людей, есть шансы подобраться на расстояние удара. Мы сражались плечом к плечу с иллюминатами, наши отряды входили в ударные силы людей и работали в тылу врага. И вот — победа! Всюду нас чествуют как героев, приветствуют у трона, нам доверяют высокие посты и охрану новых границ.

Фламма замолчал, погрузившись в воспоминания. Воробей потемнее выхватил стручок из-под носа своего зазевавшегося собрата и взвился в воздух. Его обиженный товарищ, возмущенно чирикая, бросился следом.

— Шли годы, — глуховатый голос учителя разорвал наступившую тишину. — Баланс власти сместился, маги все больше и больше забирали вожжи в свои руки. Внезапно мы стали опасны. Нами трудно было управлять, источник нашей силы был необъясним, границы ее непредсказуемы. Советники, нашептывающие на ухо королям нового поколения, забывшего войну, превратили нас в монстров, угрожающих их власти. И вот в один день все адепты Мингарской школы были арестованы. Тех, кто сопротивлялся, казнили на месте, но таких оказалось немного. Ведь никто не понимал, что происходит. Все были убеждены, что арест — просто нелепая ошибка.

Кай молчал вместе с наставником, пораженный. Воинов, подобных Фламме, которых не смогли покорить даже Темные, стерло с лица земли предательство! Те, за кого они проливали кровь, искупались в их собственной, крови героев!

— В тот день, когда я лишился своих братьев, я находился здесь, в Церрукане, — голос учителя звучал бесцветно, буднично, будто он говорил не о страшном преступлении, а об обрезке фруктовых деревьев. — Маги не могли последовать за мной сюда и послали воинов. Я заподозрил неладное, ранил одного из солдат и бежал. Несколько лет я скрывался в амирате под чужим именем. Слухи о расправе с мингарцами дошли через пустыню, но я ничего не мог поделать. А потом меня выследили шпионы СОВБЕЗа. На сей раз преследователи были умнее. Меня обвинили в колдовстве.

Аджакти недоверчиво фыркнул:

— Нужно быть слепым, сетха, чтобы поверить, что вы…

— Значит, церруканцы были слепы, — ровно проговорил Фламма, потирая ладонью широкий лоб. — В то время всюду шла охота на ведьм, анонимного доноса хватило, чтобы натравить на меня целый город. На этот раз меня схватили и казнили на Торговой площади.

Кай вспомнил тугую гладкость воды, заполняющую глотку, отнимающую дыхание. Неужели такой была судьба его учителя? Тонуть связанным на глазах сотен зевак?

— Но, сетха, вы же спаслись, — непонимающе пробормотал Аджакти. — Вас помиловали?

— Нет, — круглая голова снова повернулась к белому домику и закрытой кухонной двери. — Я захлебнулся. Но меня спасла Шиобхан.

Внезапно Аджакти понял, в чем коренилась власть этой высокой, но хрупкой женщины над мужем, который при желании мог найти себе супругу помоложе, да и не одну.