— Сетха, я… — начал Кай и запнулся. Учитель снова поставил его слова с ног на голову, придав им значение, которое ученику и в голову не приходило. Или приходило? Ведь знай Фламма, что его семье, его надежному существованию, взращенному в поте лица годами, как раскинувшийся вокруг сад, будет угрожать общая для всего Церрукана опасность, и он вынужден будет действовать, выбирать сторону.

— Ты спрашивал, можно ли изменить будущее? — Фаворит снова повернулся к Аджакти, обычная улыбка пропала с круглого лица, одутловатая плоть сморщилась и обвисла, так что Фламма внезапно показался стариком. — Будущее — как оюн-куле, игра, которой часто развлекаются мои сорванцы. Вытащишь палочку, что лежит в основании постройки, и все развалится. Похоже, ты — та самая палочка с красной полоской. Может, стоит просто убить тебя прямо сейчас?

Кай сидел не в силах двинуться с места, не в силах выдавить и звука из сжавшегося горла — глаза-маслины под припухшими веками засасывали, лишали воли, будто немигающие змеиные зрачки. «Может, так будет лучше всего?» — закралась в сердце чужая тепленькая мысль. И тут же его сжал страх — не за себя, а за судьбы друзей. Что предпримет Токе, не знающий, кто поддерживает гладиаторов сверху? На какой отчаянный шаг решится Анира, лишенная своего сообщника? Что станется с маленькой чародейкой в городе, развороченном беспорядками, как муравейник барсуком?

С трудом Аджакти моргнул, стряхивая наваждение:

— Если бы вы хотели избавиться от меня, сетха, — пробормотал он непослушными губами, — я был бы уже мертв.

Фламма усмехнулся:

— Хороший ответ. Нет, я не стану уничтожать ключ к свободе. Тем более когда он отпирает дверь не для меня одного.

Фаворит поднялся от забытой жаровни, подошел к выходу из беседки и застыл, уставившись на занесенный снегом сад.

— Что ты знаешь о Мингарской школе, мальчик?

Вопрос застал Кая врасплох. Убивать его, похоже, больше не собирались, но убедись наставник в вопиющем невежестве ученика, и кто знает, как все повернется? Фламма понял колебания Аджакти по-своему:

— Не бойся. Это к югу от Холодных Песков, в землях, где господствуют маги, за одно упоминание школы люди исчезают без следа. Здесь ты можешь говорить свободно — все останется между нами.

Кай поежился — огонь потух, и в беседку заполз зимний холод:

— Мне нечего сказать, сетха. Я впервые услышал о Мингарской школе от Скавра, а господин не склонен рассказывать истории рабам.

Фламма обернулся к нему, круглое лицо пошло тревожными складками:

— Неужели твой прежний учитель не поведал о корнях своего искусства?

Аджакти только покачал головой. Он знал, каким будет следующий вопрос фаворита, и чувствовал себя загнанным в тупик.

— Кто был твоим наставником? До Церрукана?

«Полуправда — лучшая ложь», — учил Мастер Ар.

— Ментор Рыц.

— Это имя мне незнакомо, — нахмурился Фламма.

— Некоторые называют его Проклятым.

— Проклятый, — еле слышно выдохнул учитель. — Еще один несчастный. Что с ним сталось?

— Он вынужден был уехать, — коротко ответил Кай.

— Поэтому твое обучение осталось незаконченным, — понимающе кивнул Фламма. — Что ж, мы все поменяли имена, скрыли лица масками, но нас находят даже на краю света.

Воин перевел потемневший взгляд в сад, где пара воробьев громогласно дралась за стручок вистерии.

— История Мингарской школы началась задолго до Последних Войн, но я сберегу твое время, ученик. Скажу только, что древнее искусство возродилось в руках тех, кто встал на борьбу с Темными.