|
– И что же я могу сделать? – усмехнулся Беленин. – Разорить Гумилева так, чтобы он забыл о своих арктических проектах? – Ни в коем случае, – Чен выглядел очень серьезным. – Наоборот, вы должны вступить в Арктический клуб, принять участие в финансировании экспедиции к полюсу и отправиться туда лично. – Я не люблю холод, – возразил на это Михаил Борисович. – Поверьте, и я его терпеть не могу, – улыбнулся Чен. – Но я тоже поеду на Северный полюс вместе с вами, если, конечно, господин Гумилев не станет возражать. – И чем мы будем на этом полюсе заниматься? – скептически осведомился Беленин. – Да в общем то, ничем особенным. Можете рассматривать эту экспедицию как экзотическую морскую прогулку. Единственное – вам нужно будет ввести в состав экспедиции нескольких своих людей и нескольких людей из списка, который я дам вам несколько позже. Полагаю, при ваших финансовых возможностях это не составит труда. – И зачем это? – Когда мы прибудем на место, нам потребуется обезопасить обитателей базы от возможной агрессии со стороны чекистов. Ну и заодно отобрать ключи и передать их законным владельцам. – Я человек простой, – сказал Беленин, подумав. – И привык называть вещи своими именами. Ты что, предлагаешь мне перебить эфэсбэшников, которые будут с нами в экспедиции? А что я потом буду делать, когда вернусь на родину? Рукавички шить в Краснокаменске? Или возвращение планом не предусмотрено? – Отнюдь. Никаких «перебить» – просто аккуратно нейтрализовать. А когда хозяева базы с помощью ключей войдут в Башню, ваши эфэфсбэшники уже никого не будут интересовать. – Это почему? У спецслужб длинная память. – Кардинально изменится геополитическая ситуация, – ответил Чен. – Ни Россия, ни Америка, ни, увы, Китай, уже не будут играть сколько нибудь значительной роли в мировой политике. Ситуация изменится, но нефть будет нужна по прежнему, а может быть, даже больше. И тут идея субарктического нефтепровода придется как раз кстати. – Если мне не изменяет память, Уорвик всегда был противником участия России в нефтегазовом консорциуме, – проворчал Беленин. – Мистеру Уорвику сделали аналогичное предложение, – рассмеялся Чен. – И он, оценив все открывающиеся перед ним выгоды, его принял. – Так что, старый хрыч тоже поплывет с нами к Северному полюсу? – не понял Беленин. – Нет, для него в этой пьесе предназначена совсем другая роль. Впрочем, это неважно. Вам нужно только знать, что Уильям Уорвик снимает все возражения против участия России, а точнее, концерна «БелНафта» в арктическом консорциуме. Более того, он готов предоставить вашему концерну необходимые технологии для бурения скважин на шельфе Северного Ледовитого океана. Чен вытащил откуда то запечатанный конверт с золотым тиснением и протянул его олигарху. – Это письменное обязательство мистера Уорвика, – пояснил он. Беленин принял конверт слегка дрожащей рукой. О таком моменте он мог только мечтать – согласие Уорвика открывало «БелНафте» путь на североамериканский рынок, а технологии «Уорвик Петролеум» удваивали капитализацию концерна. Странно, но торжества он при этом почему то не чувствовал. Может быть, из за внутреннего голоса, твердившего, что его где то хотят по крупному кинуть? Беленин привык доверять внутреннему голосу. Он не раз помогал ему еще в казанских разборках, давал дельные советы и позже. – Где гарантии? – хрипло спросил он. – Не от Уорвика, от вас и ваших друзей? Что вам стоит убрать меня там же, на дне, после того, как я помогу вам справиться с чекистами? Чен развел руками. – Ну, Михаил Борисович, вы голливудских боевиков насмотрелись, что ли… Зачем же вас убивать? Вы стратегический игрок, на вас завязана половина нефтяных месторождений Восточной Сибири… Дружить с вами гораздо выгоднее! Тогда это звучало убедительно, но сейчас, допивая третий бокал старого французского вина и заедая его сочнейшей земляникой, Михаил Борисович не мог избавиться от ощущения, что его развели, как лоха. |
