Крохотный призрак, размером меньше булавочной головки, спрятался в едва заметной щелке. Он не был ни телепатом, ни психоизлучателем – он просто лежал и слушал, слушал, слушал, пребывая в полном трансе. Такого «жучка» не смогла обнаружить даже Таня Лоусон, при всех её талантах.

С другой стороны, Влад оказался не в состоянии перехватить и дешифровать кодированные сообщения, передаваемые напарником следователя Лоусон – уродиной Крайгвормом. Влад нервничал. Анализируя вопросы, которые Таня Лоусон задавала своим собеседникам, её тактику во время ведения допросов, общую стратегию её действий в первые (ох как быстро бегущие) часы её пребывания на станции, он пришёл к выводу, что эта рыжая настроена на «вариант решения номер два», – так отец Онфим назвал вполне вероятный вывод следствия, заключающийся в том, чтобы свалить всю вину на российскую сторону.

«Чёртова американка», – повторял про себя Влад, вновь и вновь просматривая стенограммы Таниных допросов. – Трижды проклятая, хитрая и умная американская стерва, плетущая свою адскую паутину и уже почти готовая доложить начальству: «Есть, я их вычислила!» Да, это не просто красивая куколка. У этой бабы котелок варит что надо. Несколько раз Влад ловил себя на том, что вместо вполне логичного: «А как она в постели? – он искренне задавался вопросом: Интересно, насколько хорошо она стреляет?»

Ему действительно хотелось встретиться с нею лицом к лицу. Поймать её взгляд, посмотреть в упор, давая свободу бушующему пламени, позволяя закипеть могучей силе Церкви Меча. Это было бы истинным наслаждением, удовольствием, блаженством – называй как хочешь. Скрестить клинки с достойным противником – было в этом нечто, что пьянило Влада, заставляло забывать великое правило, гласящее: «Лучший враг – враг мёртвый, застреленный неожиданно и издалека». Сходиться врукопашную, вместо того чтобы с безопасного расстояния, из укрытия поразить противника, – это не героизм, а просто‑напросто мальчишество и глупость. Влад прекрасно понимал мудрость великого правила. Но на этот раз… словно сам воздух был напоён новым, незнакомым послушнику Церкви Меча пьянящим ароматом. Искушение было в этом аромате. Вызов. Порой Владу казалось, что Таня Лоусон знает о его существовании, что она следит за ним, телепатически обшаривая закоулки космической крепости. Майор Прожогин был начеку. Он все время находился в напряжённом состоянии, не имея права упустить врага, своего очаровательного, восхитительного противника, не имея права дать ему возможность нанести удар первым. Это ощущение злило его, приводило в бешенство.

Кроме того, Влад был практически уверен, что на борту станции находится кто‑то ещё, очень похожий на него самого. Неясные тени мелькали на периферии зрения; сильный и хитрый враг осторожно прокладывал путь по отсекам космической крепости. Путь куда? К какой цели? Этого Влад не знал, мог лишь догадываться, что таинственный противник и есть тот искомый диверсант, которого надо найти, убить, а потом сделать вид, что его и не было. Он ощущал присутствие врага, нутром чуял его, был готов вступить с ним в отчаянную смертельную схватку, но таинственный противник вёл себя предельно скрытно и осторожно. Стоило Владу чуть‑чуть изменить угол зрения, даже на миг направить остриё телепатического луча в направлении едва заметной тени, как та немедленно растворялась, сливаясь с космической темнотой.

Ну да, выход, конечно, напрашивается сам собой. Простой и надёжный. Сообщить обо всём адмиралу и устроить хорошую облаву, задействовав весь свободный от боевого дежурства экипаж. Завести петлю, взять в клещи, загнать в угол, а затем впиться противнику в глотку, заставить его встать на колени… То‑то была бы потеха, считай, настоящая охота… Но всему мешало одно «но». Корпус «Одиссей» и Церковь Меча враждовали уже долгие годы.