Миг – и он снова в больничной палате, в медсанчасти русской космической крепости; он плачет и стесняется своих слез.

Дэвиду захотелось обнять мальчика, успокоить его, но он не позволил себе сделать эту ошибку. Что‑то подсказало ему: Билли воспримет как унижение любую попытку общаться с ним не как со взрослым.

Действительно, Билли довольно быстро взял себя в руки и чуть смущённо сказал:

– Извини. Глупо получилось.

– Не глупее, чем у тех, кто заставил меня выпытывать у тебя всё это, – сказал Дэвид, почти не кривя душой, – ну что, дорассказать сможешь?

– А больше и рассказывать нечего, – пожал плечами Билли. – Потом… единственное, что я помню, – это пустота, в которой я плаваю, как в воде. Затем и это исчезло. Наверное, я потерял сознание, а когда очнулся, то очутился в этом дурацком госпитале. А всё остальные… они погибли, все… – Чтобы не расплакаться, Билли был вынужден замолчать.

В палате повисла тишина. Билли молча боролся со слезами, а Дэвид украдкой следил за ним, с удивлением узнавая в мальчике самого себя – в далёком детстве.

Уже больше тысячи лет прошло с тех пор, как он, шестилетний ребёнок, остался сиротой: его родители погибли в авиакатастрофе. Только особые способности и редкая сила воли не позволили Дэвиду исчезнуть, раствориться в многомиллиардной толпе нищих, оставшихся безымянными людей. Острый ум, физическая сила, выносливость и ловкость помогли ему выжить и «сделать себя». Как одарённый и перспективный спортсмен, он легко поступил в военную академию Вест‑Пойнт и даже получил стипендию. Здесь он отлично проявил себя как в учёбе, так и в спортивных состязаниях, выиграв немало медалей для родного учебного заведения, а затем и для всей страны. Выступал он в классическом десятиборье и в военном пятиборье. Олимпийские игры уже ждали Дэвида, но в его судьбе произошёл новый поворот: он был переведён на службу в отборочный отряд корпуса «Одиссей».

Неожиданно, как это только что произошло с Билли, волна трагических воспоминаний захлестнула Дэвида. Старые обиды, боль поражений и неудач, а главное – кровавые тени убитых им людей ярко высветились в памяти. Чудовищные образы проплыли перед внутренним взором: кровь, много крови; люди, на коленях молящие о пощаде… Ни жалости, ни пощады – эти чувства неведомы ему. Их место занято ненавистью и холодным расчётом, верой в правоту своего дела и решимостью выполнить поставленную задачу любой ценой.

«Тревога!» – заверещала, завибрировала в кармане Дэвида гремлин‑шкатулка.

Что‑то не так! Рядом опасность!

Гормоны, стимуляторы, активаторы и прочая химия хлынули в вены. Мыслительный процесс неизмеримо ускорился. Тело приготовилось к предельным нагрузкам.

Где враг? Кто он?

Дэвид заметил, что Билли подозрительно смотрит на него. Неужели? Нет, только не он. От этого загадочного мальчишки опасность не исходила.

Но откуда? Где противник и откуда ждать нападения?

– Что случилось? – спросил Билли. – Что‑то не так?

Дэвид заставил себя вновь войти в роль:

– Да нет, показалось… Лучше скажи, там, на корабле… ну, помнишь, ты говорил про какое‑то чудовище, которое, мол, тебя и разбудило?

– Это‑то уж точно мне показалось, – отмахнулся Билли, – не было там никакого чудовища… если не считать ракеты.

– Но ты ведь не её почувствовал, не ракета же напугала тебя так сильно. Ты же её не видел!

Билли понял, что Дэвиду удалось разгадать его тайну – обладание магическими способностями. Словно прочитав его мысли, Дэвид поспешил заверить:

– Ты не бойся, про это я никому ничего не скажу.

Билли кивнул и сказал:

– Понимаешь… мне приснилось… какое‑то животное? – нет, не живое оно было… ну, чудовище, что ли? Но не ракета – это точно.