– Они ушли исполнять свое предназначение, старик, – ответил голос статуи.

– Я старик? – изумился Посейдон. – Я Посейдон, хранитель морей и океанов.

– Ты никто, старик. Твоя судьба в твоих руках. Иди навстречу ей, – произнес голос, и Посейдон провалился сквозь пол.

Его сердце екнуло, но он не застрял. Он очутился в пустыне, где из-под земли вырывались огненные всполохи. Рядом сидели двое изможденных людей, и самый маленький спросил:

– Ты кто такой, старик?

Посейдон открыл рот, но вместо заготовленного ответа произнес:

– Я никто…

* * *

Высшие планы бытия

Авангур исчез, а я позвал грессу Ольгирну. Она пришла ко мне, тихая и покорная.

– У меня есть разговор, – начал я. – Я был на горе у Беоты, там царит хаос, и жрицы не знают, как действовать. Если вы вернетесь к себе, то займете лишь низшие позиции. Я говорю открыто, потому что видел, как там распределяли власть.

У вас есть три варианта. Вернуться домой и стать служанками. Остаться с мужчинами и выйти замуж за тех, кто вас возьмет, но вам не будет места во главе, главным я назначу мужчину. Гресса будет магиней и советницей. Или же вы можете остаться здесь, на моей горе, и создать новый дом, перестроить город по своему усмотрению, выбрать себе мужчин из числа воинов.

Я подвел ее к краю балкона.

– Если вы решите остаться, то будете жить там. Но ваша задача – защищать новый дом как свою честь.

Гресса прикусила губу и задумалась.

– Многие младшие грессы останутся с мужчинами, господин, они и так с ними сожительствуют, им не нужна власть. Часть захочет переселиться сюда, я тоже перееду. Можно мне взять с собой одного из старших командиров?

– Можно, – согласился я. – Раз мы договорились, то пошли, проведем совет с остальными. Ильридана? – позвал я, но мне никто не ответил. – Чернушка, – позвал я, и из дверей зала выбежала моя чернокожая невеста, уже заметно округлившаяся.

– Я здесь, – защебетала она.

«Хитрюга, – подумал я. – Показывает Ольгирне, что у нее новое имя».

– Пошли, будем разговаривать с дзирдами, ты у них старший командир на какое-то время.

Она очаровательно улыбнулась и с вызовом посмотрела на грессу. Та смиренно опустила взгляд.

Совет командиров и гресс собрался в центре лагеря. Все настороженно смотрели на меня, Чернушку и свою командиршу Ольгирну. Я молчал, говорила Ольгирна – сильно и убедительно. Я уже сделал свое дело, смоделировал их будущее, но решил поприсутствовать.

Я пока не мог действовать так, как это делают дети Творца – смоделировать и пустить дело на самотек. Видимо, мне не хватало опыта перекройки мира и будущего. Или уверенности. Поэтому мое присутствие как почетного гостя тоже произвело впечатление. Ольгирна рассказала, что у них теперь новая родина, и часть гресс останется с мужчинами, они будут обживать этот край княжества у Старых гор и станут свободными. Я позаботился о женщинах для них и выделил золото для обустройства.

Весть о принятом решении разнеслась по долине, словно вихрь, и тысячи глоток взорвались радостными криками. Восторг и ликование долго не утихали, сменяясь перешептываниями. Затем пришло время прощания. Грессы, что отправлялись домой, и те, кто решил остаться на моей Горе, разделились, словно два потока, ранее слившихся, но теперь вновь обретших свою суть. Два десятка жриц устремились к своим родным очагам, сотня направилась ко мне, а около пяти сотен отважных женщин решили разделить судьбу с мужчинами, избрав путь свободы.

Я призвал трех старших командиров-мужчин и, уединившись с ними, провел беседу. Старшего из них, Ингилара, я возвысил до графского титула, что вызвало у него замешательство и трепет.