«Но они не способны увидеть и услышать то, чего нет, и поверить в это».

«Да, мыслей они не видят, не слышат. Это плохо. Это их от нас отличает. Они сугубые материалисты. Мы не такие».

«Значит, миф о том, что земляне этим на нас похожи, – не миф?»

«Похоже, что да. Но им пришлось создавать компьютеры, чтобы с их помощью делать то, что мы делаем без помощи, сами».

«Конечно. Нам не нужны компьютеры, мы и так все что надо помним и думаем быстро. Мы – как бы помесь зема и компьютера».

И они крепко задумались об этом, выпустив целую тучу мыслей.

Потом они, уже настроенные на серовато-синеватые мифологические изыски, обмыслили тезис о том, что вредоносный слух о том, что Земля до сих пор существует, – сказка, но сказка не случайная и не такая уж никчемная, а выдуманная для того, чтоб потомки землян духом не упали. Какой-нибудь гениальный зем придумал это и пустил слух, чтобы его соплеменники имели, во что верить.

Затем, по правилам приличия мыслеобмена, Даббуа Тирвай Шы Ер вновь вернулся к заключительному эпизоду перенесенного приключения и спросил недоуменно-белесовато:

«Но почему никомедка тоже воспринимает мыслеформы?..»

«Наверное, это заразно – быть землянином. Передается какими-то лучами…» – ответил сосед.

И фермеры, сокрушенно заломав хвосты, поспешили в свой аркпаз. Трансглиднувшись, напрямик. Чтобы не подцепить ненароком. Подальше от заразы.

От людей, которые даже неспособны оценить, что для них сделали эти двое накчезов.

На поверхность любого Мира в необозримых пределах Владений Блистательной Расы Накчез может совершить посадку любой корабль. Взлететь – только корабль, заплативший пошлину. Пошлину взимают в космопорту. Значит, если кто-то взлетает за пределами космопорта, с поверхности, автоматически считается злостным неплательщиком. И подлежит неукоснительной аннигиляции.

Самое страшное преступление для накчеза – не выполнить договор.

Накчезы всегда выполняют мысленные обещания. ВСЕ. Если уж их дают.

Накуша Опнируп не собирался церемониться с заезжими, тем более с богачами, однако и грубить тоже не стоило. Они, конечно, твари презренные и уважения к себе ни за какие деньги не купят, но здесь, в Локтасе, закон прост: не твои клиенты – клиенты твоих конкурентов, а желудки надо чем-то и за что-то набивать. К тому же еще и мзду платить, которую дерут боевики Арнишука. Так что отказывать из принципа – выгода небольшая, тем более клиенты, по всему видать, не из бедных будут. Прибыли на лайнере накчезов, шикарная посудина, что ни говори, пошатались по городу, заглянули в недешевый ресторанчик, откушали со всеми пищевыми извращениями, какие им, богатеньким, обычно по нраву. Потом выбрались на улицу и начали искать такси. Тут-то он их и подловил…

– Слышишь? Звенит. Наличка! – Здоровенный эрс потряс перед лицом таксиста потрепанным кожаным мешочком и добавил, вешая ухмылку на самодовольную наглую физиономию: – Нам нужна необычная программа осмотра. Понимаешь? Такие местечки, где чужаками не пахло отродясь. И чем больше зинкурийского своеобразия ты нам покажешь, тем больше получишь на кофе.

Коренные зинкурийцы всегда отличались высоким ростом. Сказывалась кровь их предков, древнеземных горилл. Род Накуши Опнирупа восходил ко времени первопоселенцев, так что сомневаться в его чистопородности не приходилось. Мало какой эрсер мог с ним сравниться размерами. Этот – сравнился.

«Действительно наглый тип. Разговаривает высокомерно, как будто я потомок имперцев, а не он. Сразу видно, что на Зинкурии эрс в первый раз. Хотя мог бы допереть, что грубить в „чужом монастыре“ не следовало бы. А может, у него с мозгами что-то не в порядке?

Подружка его тоже не вызывает доверия.