Однако Сара даже представить себе не могла, какого рода разногласия могли быть у Флинна и его отца. Возможно, поэтому, подумала она, Флинн не рассказывал ей о своей семье. Лишь однажды он упомянул, что у него есть дядя-священник, который живет в Нью-Йорке. О своем отце он не говорил ни слова.

– Твой отец жил в замке?

– Да. Я ведь там родился.

Флинн родился в замке? Ух. Даже спрашивать не хочется, что он тогда думает о ее доме.

– Это ведь не совсем замок, как я уже рассказывал Лайаму, – словно догадавшись о ее мыслях, сказал Флинн. – Он больше похож на крепость в стиле Возрождения.

Как будто она знает, чем отличается крепость в стиле Возрождения от замка.

– Крепость обычно строили исключительно для военных целей, в каком-нибудь стратегически важном месте, тогда как замок – это укрепленный дом, в котором жила семья знатного человека, как правило обладающего каким-либо титулом, и где во время войны могли укрыться его вассалы.

– И сейчас ты там живешь? – уточнила Сара.

– Как и пять поколений предков Мюрреев до меня.

– Шутишь?

– Ничуть.

– Почему же ты не говорил мне об этом раньше? – с негодованием спросила она.

– Потому что тогда я не думал, что мне придется в нем жить. В то время замок принадлежал Уиллу, а я принадлежал сам себе. Затем Уилл погиб, и замок стал моей проблемой. Как и титул, – со вздохом закончил он.

– Так у тебя еще и титул есть?

– Девятый граф Данмори к твоим услугам, – невесело улыбнулся Флинн. – Восьмой граф, мой отец, умер прошлым летом.

Несколько секунд Сара переваривала эту новость, а затем почувствовала, как в ней поднимается горячая волна гнева и обиды.

– Ты мне врал!

– Когда? – опешил Флинн.

– Когда сказал, что приехал в Штаты, чтобы добиться успеха!

– Но это действительно так и было. Тогда я еще не был наследником. У моего отца были свои мысли насчет того, чем я должен заниматься. Чем-нибудь серьезным и нужным, например стать священником или врачом. К сожалению, медицина меня не привлекала. А отцу не нравилось то, чем нравилось заниматься мне. Мы без конца ссорились. В итоге я покинул его и приехал сюда, чтобы начать строить свою жизнь и делать то, к чему стремился сам.

Вот этот мужчина был больше похож на того, которого она полюбила и который был отцом ее ребенка.

– Ну и как, тебе удалось достичь того, чего ты хотел?

– Думаю, да. Хотя это произошло уже после того, как я познакомился с тобой. Как я уже говорил, ты заставила меня взглянуть на все иначе.

– Я?

Флинн кивнул.

– Ты заставила меня понять, что я не должен тратить свой талант понапрасну. Так я и стал писателем. Это мой способ заработать себе на хлеб. К сожалению, теперь у меня есть другие обязательства.

– Потому что ты граф?

– Потому что я граф, – спокойно, но с какой-то грустной обреченностью подтвердил он.

Этот голос принадлежал не тому Флинну, каким он был шесть лет назад. Сара даже подумала, что живой и подвижный как ртуть Флинн никогда не существовал – это она придумала его себе такого. Вот сейчас перед ней настоящий Флинн. Неожиданно ей вспомнилось, что почти с такой же интонацией он говорил о Лайаме.

– Лайам – это не обязательство, – четко выговаривая каждое слово, произнесла Сара.

– О чем ты? – удивился он.

– Лайам – это не какая-то обязанность, которую взвалили тебе на плечи помимо твоей воли.