Так Евгения стала «сестрой» своей матери.

Костасу она завещала меховой магазин. Фабрику поделила между тремя сыновьями. Прекрасно устроенные в жизни, они не были бы в обиде на мать, даже если бы она им вообще ничего не оставила. Дело в том, что из наследства покойного мужа она в свое время ничего не взяла себе — все отказала в пользу сыновей.

Никогда в жизни Евгения не чувствовала себя такой защищенной, как теперь. Она соединялась с большим и сильным родом. Она смотрела вокруг, ловила на себе взгляды, чувствовала, что нравится людям, и все они нравились ей.

Никос! Евгения увидела Николая Георгиевича, который, как всегда, говорил громко, жестикулировал, хохотал. Она прислушалась.

— Она пришла ко мне и сделала такое предложение, что я… Я потерял дар речи. — Его темные глаза, не мигая, смотрели в упор на Ирину Андреевну.

Ирина Андреевна была хороша в новом светлом костюме с юбкой до колен, в черных туфлях на высоком каблучке. Она похудела за последнее время, но это ей пошло на пользу. Едва заметная косметика освежала лицо. Евгения любовалась матерью и прислушивалась к словам Никоса.

— Она предложила мне купить ферму! Оказывается, это ваша ферма, Ирина Андреевна. — Он крутил головой так отчаянно, что Евгения испугалась, не повредит ли он шейный позвонок. — Я спросил: а что, разве она продается? Все продается, — ответила она. — Вопрос только в деньгах.

— Когда это было? — уточнила Карцева.

— Это было летом, это было жарким летом… — пропел Никос строчку из старой песни.

— Вот как? Значит, все началось так давно?…

Евгения сделала шаг вперед, но не решилась подойти к матери. Она отпила глоток вина, чувствуя, как в горле начинает пересыхать. Значит, это началось, когда они еще пили чай на веранде, шутили, смеялись… Лилька хотела подарить им перголу для плетистых роз… А сама уже!..

— Но у нее было условие: тот, кто купит, делает ее директором, — рокотал Никос.

Евгения почувствовала, как дыхание перехватило.

— Вот как! — изумился Костя.

— Я сказал — нет. Я ничего не понимаю в зверях. Но, я свел ее с человеком, который мог что-то посоветовать…

Дальше Евгения не слушала. Зачем? Все ясно. Лилька нашла тех, кто захотел купить и знал, что такое их ферма.

— Дядя, что ты такое говоришь? — Костя воздел руки к небу. Оно было над ними, открытое, звездное. Выдался теплый вечер, ночь тоже обещала не огорчить.

— Что было, то и говорю, мой дорогой племянник. Я честный человек. Я не был тогда знаком с вами, — он поклонился Ирине Андреевне. А потом вдруг просиял. — Но разве не мой поступок помог вам, моя прелестная, стать полноценной хозяйкой? Ха-ха! Вы должны меня одарить своей благодарностью. Разве вы не согласны, что в жизни так и бывает: кто-то роет яму, а кто-то из нее добывает золото!

Ирина Андреевна засмеялась:

— Вы правы, Николай Георгиевич. — Она наклонилась и поцеловала Никоса в щеку.

— А вы слышали, что сделала Лилит? — продолжал Никос. — Как она попала на этих чертовых тараканах? Купила на все деньги, которые у нее были, а они сдохли. И она осела на острове Мадагаскар.

Евгения почувствовала, как у нее все шире раскрываются глаза.

— Бедняжка не знала, — Никос деланно вздохнул, — что я взял тех тварей на один раз, напрокат.