— Ну просто сыщик и аналитик, — пробормотала мать. — Вот не думала, что ты меня выследила. — Она с еще большим азартом стала тереть стол. — Да, ты права. Происходит. Поэтому я прощупываю почву на дальних берегах. Нам могут понадобиться деньги, причем много. Я молю Бога, чтоб в фонде «сестер» они были в достатке.

Обе молчали. Потом Ирина Андреевна продолжила:

— Если верить, что зависть, жадность и тщеславие ходят вместе, то я бы предложила присмотреться к нашему ближнему кругу.

— Пожалуй, — согласно кивнула дочь. — Зависть поражает ближний круг. Жадность толкает отнять то, чему завидуешь…

— …а все это делается в угоду тщеславию, — закончила за нее мать. — Ты смотри, как мы с тобой, а? Прямо пианистки — играем в четыре руки.

Они смеялись, довольные друг другом. Ирина Андреевна заметила, насколько быстро взрослеет дочь, это ей нравилось. Она, если честно, устала отвечать за все в одиночку.

— Ну что такое, мама, наши норки и мы вместе с ними для дальнего круга? — продолжала рассуждать Евгения. — После того как я познакомилась с людьми из Фонда защитников дикой природы, мне стали понятны масштабы их деятельности. Они, к примеру, никогда бы не узнали о нас, если бы Алевтина Даниловна не познакомила меня с ними.

— Да, — согласилась мать, — оборот нашего хозяйства для состоятельных бизнесменов — мизер. Я о тех, которые занимаются захватом, называя его изысканно — недружественным поглощением. Они больше выиграют на тараканьих бегах.

— А почему ты вдруг про них вспомнила, — удивилась Евгения. — Это такое прошлое, что я почти забыла.

— Ты забыла, а Лилька до сих пор ими грезит.

— Вот как? А я не знала…

— Она приходила ко мне.

— Да в чем дело? Возник Николай Георгиевич? Или…

— Или. Лилька просила меня забрать для нее деньги в банке.

— Неужели в испанском? — изумилась Евгения. Она стояла, прислонившись к дверному косяку и держа в руках шнур пылесоса. Как только мать закончит, она продолжит уборку.

— Да, в испанском. В другом у нее ничего не лежит.

— Но ей нет двадцати пяти. А если я правильно помню, условия никто не отменял.

— Да она готова подделать свидетельство о рождении, — усмехнулась Ирина Андреевна. — Ей просто не терпится истратить все, что оставила Марина.

— Она мне ничего не говорила, — покачала головой Евгения.

— Вот как? Значит ли это, что Ева и Лилит обретают исконные черты? — усмехнулась Ирина Андреевна. — Я ждала, когда это случится.

— Это случилось раньше, мама, — тихо заметила Евгения. — И теперь просто развивается. Но зачем ей деньги?

— Хорошо стоишь? — мать бросила на Евгению быстрый взгляд. — Прижмись к косяку, а то упадешь! Лилька хочет поехать на Мадагаскар и купить там тараканов.

— Что-о? — Евгения отскочила от косяка. Шнур выпал из рук.

— Я тебя предупреждала. Шнур — черт с ним, главное — ты в порядке, — насмешливо бросила мать.

— Но зачем ей это?!

— Чтобы разбогатеть, вот зачем.

— Но без твоих приманок вряд ли ее осыплет золотой дождь, — заметила Евгения.

— Я не стала напоминать ей об этом.