Ирина Андреевна положила ногу на ногу, уперлась локтем о колено, опустила подбородок на крепко сжатый кулак. Почти поза роденовского «Мыслителя», оценила она себя со стороны. И в который раз убедилась, что поза на самом деле направляет мысли куда надо.

А почему ей не последовать принципу человека, чьим именем назван клуб? Чей портрет мать повесила на стену, как раз напротив дивана?

Она резко выпрямила спину. Карцева не помнила деталей, только суть: незабвенный Лоуренс Аравийский говорил, что, если ты чувствуешь дыхание противника, но еще не видишь его, подготовься к схватке и вымани раньше.

Чье-то дыхание она чувствовала. Противника. Не абстрактного, каким можно назвать время, неудачное для ферм вроде ее, а вполне конкретного. Он должен быть, потому что всегда есть исполнитель чьей-то воли. Всегда найдется тот, кто станет им. Ведь у ее воли тоже нашелся исполнитель.

Ирина Андреевна почувствовала, как кровь прилила к вискам. Лилькино лицо, смотревшее на нее вчера, в полумраке лабораторного кабинета. Она, видимо, нарочно затеяла разговор там, чтобы придать ему большую серьезность.

— Ирина Андреевна, мне нужны деньги, — сказала Лилька, положив одну длинную ногу на другую.

— Ты хочешь, чтобы тебе прибавили зарплату? — спросила Ирина Андреевна.

— Нет, — ответила Лилька. — Если бы даже могли, вы не дали бы столько, сколько мне надо.

Тыльная сторона Лилькиной руки скользнула по столу, раскрытая ладонь с растопыренными пальцами походила на мисочку для подаяния, но это длилось всего секунду. В следующий миг рука перевернулась, Ирине Андреевне почудились клешни с кровавыми каплями на концах. Отраженные в полировке, они, казалось, приближаются к ее руке, хотя Лилька просто барабанила ногтями с алым маникюром.

Ирина Андреевна невольно отшатнулась. Лилька засмеялась.

— Ты стала такая… — Карцева не нашла подходящего слова. — Хорошо, говори, какие деньги ты просишь. — Она намеренно произнесла слово «просишь». Тем самым ставя ее на место: проситель — она.

— Я хочу получить деньги из банка.

— А как поступим с датой рождения? — Ирина Андреевна наклонила голову и посмотрела сбоку на Лильку. Лицо девушки в профиль на самом деле походило на картинку из старого журнала — Лилит. Прекрасная в фас и опасно-хищная в профиль.

Лилька, словно уловив перемену в Карцевой, быстро повернулась, улыбка изменила ее лицо, сделала теплым, нежным.

— Но если вы попросите, то… Сами говорили, там процент невелик, только гарантия надежности. Ну Ири-ина Андре-евна, — пела она, а ногти подползали к руке, лежавшей на серой компьютерной мышке. Словно желая избежать прикосновения, Карцева кликнула по мышке — экран погас.

— Сейчас я покажу тебе кое-что, — сказала Ирина Андреевна, вставая из-за стола.

Она молча вынула из кармана ключ, шагнула к сейфу, вделанному в стену, открыла его и взяла бумагу в прозрачной файловой папке.

— Вот здесь написано, почему я не могу этого сделать. Соглашение с твоей матерью. Подпись Марины. Моя подпись. Как только тебе исполнится двадцать пять лет, все получишь. — Она посмотрела на поникшее лицо Лильки. — Но ведь уже скоро, не горюй. — Ирина Андреевна потянулась к ней, положила руку на Лилькину макушку. Жесткие волны рыжеватых волос укололи ладонь, ей показалось, ее ударило током. — Ой, какие жесткие у тебя волосы! Раньше вроде бы они были мягче…

Лилька медленно высвободилась из-под руки и, улыбаясь, сообщила:

— Какое время, такие и волосы. Значит, я не получу деньги, — это был уже не вопрос, а констатация факта.