— И правда, не похоже. Дело в том, что речь пойдет о закрытой главе нашей жизни. К сожалению, потайную дверь наглым образом взломали.

— О чем это ты?

— О моем зачатии.

— О зачатии? Но каким образом это стало известно? И почему ты так беспокоишься? Только не говори, что объявился очередной мошенник.

Сабрина покачала головой:

— К сожалению, нет. Я не стала бы так беспокоиться из-за старой уловки. Нет, мама, он не мошенник, этот человек — мой настоящий отец, и он попал в беду, из которой только мы можем его выручить.

Глория насторожилась:

— Объясни, пожалуйста.

— Сейчас: собственно, для этого я и приехала. — Сабрина собралась с духом, затем продолжила: — Мама, мне известно, благодаря чьей сперме я появилась на свет. У меня есть доказательства, но мы вернемся к ним позже. Сначала о главном: ты о нем наслышана, поскольку человек довольно известен. Наше родство вряд ли удастся долго скрывать. Я говорю о Карсоне Бруксе, главе «Руссо Фрейгранс корпорейшн».

Глория медленно выдохнула, а когда наконец заговорила, в ее голосе звучала спокойная решимость:

— Я и так все знаю, мне не нужны доказательства, но как ты узнала? И в какую беду попал этот человек?

Сабрина прищурилась:

— Так ты знала?

Глория долго молчала, прежде чем ответить, как видно, ей был неприятен этот разговор.

— Конкретных доказательств у меня нет, но я давно уже догадалась, кто он.

— Давно?

— Лет десять назад.

— И как же тебе удалось это вычислить? Я думала, доноры — всегда анонимы.

— А он и был аноним — отчасти.

— То есть?

Глория принялась разглядывать бокал с остатками вина.

— Мне не назвали его имени, но в моем распоряжении имелся доступ к информации, точнее, к персональным файлам. И самое главное, у меня было его фото — поразительно четкий снимок юноши с чрезвычайно обаятельным лицом. Такого не скоро забудешь. Разумеется, тогда он еще был никем и вряд ли предполагал, что станет узнаваемой фигурой. Надо сказать, его внешность мало изменилась с возрастом — то же привлекательное лицо, ярко-голубые глаза и шрам на правой щеке. По этому шраму я его и узнала: такую примету трудно забыть. Когда я увидела в новостях делового мира этого человека, сразу вспомнила юношу, черты которого когда-то тщательно изучала.

Глория вздохнула.

— Ну вот, теперь ты знаешь все.

— Просто не верится! — Сабрина не сразу пришла в себя. — Ты догадалась, кто он, и ничего мне не сказала?

Глория подняла на дочь опустошенный взгляд:

— А что нужно было сказать? «Сабрина, я, кажется, знаю, кто причастен к твоему появлению на свет»? Но этот человек не твой отец, он просто сдал сперму. У него нет перед нами никаких обязательств, и я не имела никакого морального права вторгаться в его личную жизнь, так же как и он в нашу. А самое главное, я не хотела разрушить твою жизнь. Ты приняла бы это слишком близко к сердцу: возможно, тебе бы даже захотелось с ним встретиться. Ты тогда бредила Карсоном Бруксом, читала все статьи о «Руссо Фрейгранс корпорейшн», какие только попадались тебе под руку. Правда принесла бы тебе одну лишь боль. Я твоя мать и обязана ограждать тебя от всего, что может доставить неприятности. Вот почему я ничего не сказала. — Глория покачала головой. — Впрочем, довольно об этом. Лучше ответь мне, как ты узнала о Карсоне Бруксе и что с ним приключилось.

Сабрина давно уже перестала что-либо соображать и поэтому просто выложила все как есть.

Когда она закончила рассказ, лицо Глории сделалось бледным как мел.