Дилан удивленно вскинул брови:

— Аллергия?

— Отнюдь, просто у меня очень чувствительный нос, и в городах я всегда неважно себя чувствую. В Лос-Анджелесе мне становится не по себе из-за выхлопов автомобилей, и с Денвером та же история. Нью-Йорк тоже не подарочек, но там хоть полегче, чем в Бостоне. Один сотрудник ЦКМЛ когда-то изучал метеорологию, и он выдвинул версию, что встречные наземные ветра дольше удерживают затхлый воздух над городом. А может, это потому, что Бостон старше Нью-Йорка и в нем много памятников архитектуры. Они очень красивые, но от плесени меня тошнит. — Сабрина пожала плечами. — Не могу объяснить почему, но какие-то запахи сильно на меня действуют, а какие-то — нет.

— Ничего удивительного, — заметил Дилан. — У вас очень развито обоняние, поэтому вы острее воспринимаете запахи. Даже среднестатистический человек различает тысячи запахов. Наши носы содержат чувствительные нейроны, реагирующие на разные запахи, но каким образом это происходит, мне, как человеку, далекому от науки, понять не дано. Зато это вызывает ответную реакцию. Обостренное обоняние — это дар и проклятие. Кто знает, почему мы на дух не переносим некоторые запахи? Это одна из загадок жизни.

Сабрина медленно отставила стаканчик.

— Вы прямо как по писаному говорите. Откуда вы столько знаете?

— Меня всему научил Карсон. Разумеется, он объяснял это умным языком и приводил химические формулы, а мне оставалось только кивать. Думаю, у него это наследственное.

Сабрина ждала чего угодно, только не этого: она всегда воспринимала обостренное обоняние как свою отличительную особенность.

— Надо же, — пробормотала она. — Мне раньше такое даже в голову не приходило.

Итак, значит, это от Брукса она унаследовала обостренное обоняние. Как странно иметь что-то общее с отцом, который до вчерашнего дня для нее просто не существовал…

— Как вы познакомились с Карсоном Бруксом? — спросила она.

Дилан пожал плечами; похоже, вопрос его ничуть не удивил.

— Из-за придуманной им рабочей программы, — спокойно ответил он. — Это случилось девятнадцать лет назад. Карсону тогда перевалило за тридцать, а его компании не было и десяти лет, но она росла и развивалась как на дрожжах. И вот Карсону понадобился помощник — верный Пятница и мальчик на побегушках по совместительству. Он не стал давать объявление в газету, а отправился в захудалую нью-йоркскую среднюю школу: видимо, решил облагодетельствовать какого-нибудь неимущего мальца.

— И он выбрал вас. — Сабрина задумалась. — Вы, конечно, сразу уцепились за такую возможность.

Дилан рассмеялся:

— Напротив, я сопротивлялся что было сил. Мне в ту пору и так хватало занятий: школа, общественная работа, работа по дому… А я хотел просто жить.

— И о какой же жизни вы мечтали?

— О той, что привела бы меня к гибели. Мне нравилось испытывать свою силу, и почти каждый вечер я возвращался домой пьяным, окровавленным после драки. Остальное время я прогуливал скучные уроки и нарушал глупые правила, поэтому меня и нагрузили общественной работой. Социальные сотрудники решили, что это сделает из меня человека, но не тут-то было: я чувствовал, что меня опекают, и от этого бесился еще больше.

— Понимаю.

— Ничего вы не понимаете. Моя жизнь была совсем не похожа на жизнь в Бикон-Хилле.