Уэйлин даже рот открыл от удивления:

— Вы уверены? Кажется, кое-что уже начинает проясняться.

— Нет, милорд. Хотя даты и совпадают, но вряд ли это что-нибудь значит. Ведь они были почти незнакомы. И даже, если бы они были друзьями, у них не было причины это скрывать — оба были одиноки и вольны поступать так, как им заблагорассудится. Могли даже пожениться.

— Дядя снял пять тысяч со своего счета в банке пятнадцатого мая, — заметила я, — эта дата не совпадает со временем его отъездов.

— Он, должно быть, потратил эти деньги в Танбридже или Лондоне, — сказала мама, — я уверена, что в Гернфильде он их не тратил.

— По всей вероятности, в это время происходило что-то очень важное, что заставляло их обоих уезжать из дома, — предположила я, — например, скачки или какие-нибудь интересные встречи.

— Какие могут быть скачки в середине зимы! — возразил Уэйлин. — Мы должны узнать, какие здесь еще бывают развлечения. Кстати, тетя Маргарет любила театр.

— Тогда бы она ездила в Лондон, — сказала мама. — Ведь Лондон не намного дальше от Парэма, чем Танбридж Уэллз. Да и Барри не интересовался в театре ничем, кроме артисточек.

Когда мы принялись за цыплят и ростбиф, я рассказала о своей идее походить по ювелирным магазинам и ломбардам. Уэйлин заметил, что он собирался сделать то же самое.

— Вы, наверное, удивились, зачем мне понадобилась копия ожерелья.

— Очень удивилась, и далее вернулась в прихожую, чтобы забрать ее у вас, но увидела вас со Стептоу и забыла про ожерелье.

— Стептоу, — сказал он задумчиво. — По-моему, этот плут что-то знает.

— Он вам сказал что-нибудь? — поспешно спросила я.

— Ничего важного. Но у него были такие же масляные глазки, когда он заявил, что ничего не знает о моей Таньской вазе. Перекупщик, которому он ее продал, отказался опознать его. Думаю, они сговорились.

— Если Стептоу что-то знает, чего он надеется добиться своим молчанием? — спросила мама.

— Он ждет, чтобы мы заплатили ему за молчание, — ответила я.

Уэйлин отрицательно покачал головой:

— Я уже пытался предлагать ему деньги, но безуспешно. Если нам здесь ничего не удастся узнать, нужно будет установить за ним наблюдение.

— Почему бы вам не поместить объявление в «Танбридж Джорнал» с просьбой к друзьям леди Маргарет откликнуться и связаться с вами? У нее наверняка здесь были друзья, ведь она так часто сюда ездила.

— Отличная мысль! — воскликнул лорд Уэйлин.

Мама покраснела и довольно улыбнулась.

— А ее компаньонка, милорд? Она не могла ездить без компаньонки.

— У нее была некая миссис Ридл, она давно жила в нашей семье. Когда тетя умерла, она уехала домой, на север. Я написал ей перед отъездом из Парэма, но ответ вряд ли придет скоро. У меня нет ее адреса и я написал на имя Ангуса Макинтоша. Это сын лорда Макинтоша от первого брака, который унаследовал его родовое имение. А вы можете разыскивать камердинера мистера Макшейна, или его кучера, или…

Мама с досадой покачала головой:

— У Барри не было ни лакея, ни своей кареты. Он пользовался нашей, когда ездил с визитами к соседям, и когда она не нужна была нам самим, а путешествовал он всегда в дилижансе.

— Жаль. А у него были близкие друзья?

— Да, но не в Англии, — сказала мама. — Мы родом из Ирландии. Он уехал в Индию оттуда. Когда он переехал к нам в Гернфильд, то почти все время сидел дома и никуда не ездил, только в Лондон.