— Если он приехал сюда, значит, скорее всего, это он будет следить за нами.

— Возможно, он поехал вовсе не сюда, а воспользовавшись нашим отсутствием, отправился на скачки или на собачьи бои. Так или иначе мне надо остаться здесь, Зоуи. Я немного побуду в отеле, а потом пройдусь по променаду, посмотрю, не появится ли он там.

— Лучше останусь я. Вам не угнаться за этим пронырой.

— Тебя могут принять за женщину легкого поведения, если ты будешь гулять по променаду одна. Нет, я останусь, а ты поезжай в Эшдонский лес, разузнай про его преподобие Портленда, — сказала она, произнося это вымышленное имя с презрением.

Мы так и сделали. Я взяла набросок с портретом дяди Барри в костюме священника и поехала в Эшдонский лес. Карета быстро катила по лесной дороге. Когда-то здесь шумел огромный дубовый лес, славившийся своей корабельной древесиной. Между тем я обдумывала свои планы. Прежде всего нужно заехать на почту и спросить, не знают ли они адрес его преподобия Портленда. Если дядя купил домик на свое имя и жил в нем, теперь там, по-видимому, никого нет. Я попрошу моего кучера Рафферти помочь мне взломать замок и обыскать дом. Надеюсь, он стоит в уединенном месте. Если же дядя только снимал дом, можно расспросить новых жильцов или соседей.

Главная дорога, пролегавшая через лес, называлась Форест Роу. Вдоль нее стояли отдельные домики, большей частью деревянные. Изредка попадались церковь или школа. Мы несколько раз останавливались. Я показывала свой набросок и спрашивала, не знает ли кто-нибудь его преподобие Портленда. Но все только отрицательно качали головами. Никто о нем не слышал. Одна дама посоветовала мне спросить на ближайшей почте в Уэст Хоутли. Мы поехали дальше и разыскали деревню, которая была расположена на горе, возвышавшейся над Эшдонским лесом. Но и там, на почте, никто не знал его преподобие Портленда. Служащий посоветовал мне спросить в Линдфильде, который мы, по его словам, уже проехали.

Мы вернулись назад и отыскали деревушку под названием Линдфильд. С дороги трудно было разглядеть, где находится Хай-стрит, но деревушка была живописная, с аккуратными старинными домиками. Я решила в последний раз попытаться счастье на почте. Мистер Брэдфорд, кажется, говорил, что дядин дом был где-то в деревне, возле Эшдонского леса. Я дернула шнур, и Рафферти остановил карету. Он опустил ступеньку, чтобы я вышла. Вид у него был совсем хмурый. Мне пора объяснить вам, что Рафферти — наш старый преданный слуга, из тех, кого называют черными ирландцами. Волосы у него давно не черные, но глаза все еще небесно-голубые. Он приехал из Ирландии двадцать лет назад молодым парнем и сейчас уже, можно сказать, стал членом семьи. Он точно не знал цели нашего путешествия, но догадывался, что происходит что-то неладное.

— В конце улицы стоит карета лорда Уэйлина, — сказал он. — Странно! Его лакей говорил мне, что они едут в Лондон.

— Уэйлин здесь! О Господи! Садись скорее на козлы и поедем отсюда, пока он нас не заметил!

Рафферти очень проворен, несмотря на возраст. В мгновение ока наша карета свернула за угол. Он отъехал подальше и остановился. Не дожидаясь, пока он откроет дверцу, я выскочила из кареты и побежала. Нужно было поскорее подкрасться к карете лорда Уэйлина и незаметно понаблюдать за ним.

Я успела вовремя и увидела, как Уэйлин сел в карету и уехал. Что привело его сюда? Причина могла быть только одна: он тоже узнал от мистера Брэдфорда, что дядя Барри продавал ему драгоценности, разумеется, краденые, и теперь выясняет подробности потихоньку от нас. Раз он так старательно это скрывает, значит, собирается подать в суд и предъявить иск родственникам преступника. Он надеется доказать, что дядя Барри украл ожерелье, и опозорить нас, заставив платить за ущерб.

Я вся дрожала от ужаса и негодования.