— Он просто чудесный.

Я улизнула, пока она не начала жаловаться на насмешки или на плохой хлеб, и поспешила в розарий.

Глава 19

Стояла теплая, наполненная таинственными запахами ночь. Луна неясно освещала сад, в ее бледных лучах розовые и желтые розы казались белыми. И как будто извиняясь за то, что она лишила сад его красок, ночь наполнила воздух благоуханным ароматом роз. В такую ночь Ромео тайком пробирался к балкону Джульетты.

Со стороны парка послышался стук копыт. На гребне холма появилась темная фигура всадника, которая быстро приближалась. Это был Уэйлин, спешивший ко мне на своем черном жеребце в сиянии лунного света. Надо иметь совершенно бесчувственное сердце, чтобы остаться равнодушной при виде такого романтического зрелища.

Я поспешила ему навстречу. Уэйлин соскочил с лошади, и я увидела, что вид у него был мрачный и озабоченный.

— Мне надо было договориться с вами попозже, — сказал он, с трудом переводя дыхание. — Еле отвязался от этого Борсини. Этот сентиментальный мужлан вздумал пойти в конюшню сказать спокойной ночи своей хромоногой кляче.

— Незачем было так спешить.

Он опустился на каменную скамью немного отдышаться. Я села подле него и мечтательно сказала:

— Какой чудесный аромат, правда?

— Охотно вам верю, но мешает запах конюшни от моего пиджака.

Он демонстративно поднял руку и понюхал свой рукав. Это сразу разрушило мое романтическое настроение. И лунный свет, и аромат роз сразу куда-то подевались. Я спросила деловым тоном:

— Что вы думаете о Борсини и Стептоу? Какая тайна их связывает? Я все время думаю об этом, но так ни до чего и не додумалась.

— У меня нет доказательств, но я хочу поделиться с вами своими подозрениями. Полагаю, что именно Борсини играл роль Эндрю Джоунза, сына моей тетушки.

Его предположение было таким странным и неожиданным, что я рассерженно фыркнула:

— Почему вы говорите «играл роль сына»? Разве у поверенного нет документов, подтверждающих это?

— У него есть доказательства, что сын действительно существует, но там не говорится, что молодой человек, приезжавший в Линдфильд, был ее настоящим сыном.

— Если этим человеком был Борсини, он едва ли стал бы выдавать себя за итальянского графа. Помните? Эндрю Джоунза нашли в Ирландии. Он преподавал в школе для мальчиков.

— Преподавал рисование, — поправил Уэйлин и нахмурил лоб, как будто мог этим что-то доказать.

— В письме дяди Барри не сказано, что Джоунз был учителем рисования.

— Об этом говорится в другом письме. Вы ведь не все письма прочли. А я прочел все, и очень внимательно. Когда Борсини появился в Брайтоне? — И сам ответил на свой вопрос: — Пять лет назад, вскоре после того, как ваш дядя приехал в Гернфильд. Кто познакомил вас с Борсини? Ваш дядя. Борсини мне это сам сказал. Выходит, что Макшейн был уже знаком с Борсини.

— Да, и дядя повел меня и мама на его выставку, но…

Он повелительно поднял руку:

— Зоуи! Я прекрасно знаю, что вы можете мне возразить, но я еще не закончил. Вот как, по-моему, было дело. Ваш дядя давно, еще когда жил в Ирландии, знал, что у Маргарет должен быть ребенок. Он сам проследил за тем, чтобы ребенка усыновили. Когда через двадцать пять лет, он вернулся из Индии, то был практически нищим…

— У него было пять тысяч фунтов.

— Этого едва ли было достаточно, чтобы прилично обеспечить себя в старости… но достаточно, чтобы нанять Борсини на роль пропавшего сына и обобрать ее как липку.

— Это чудовищное обвинение! — правда, я тут же вспомнила хитрую ухмылку Стептоу и его слова о незаконных делишках дяди Барри и Джоунза.