— Но это же невозможно! — воскликнула я. — Ведь ваша тетя была замужем за Макинтошем!

— По-моему, это называется двоемужеством, — сказал Уэйлин, поперхнувшись. — Старая бестия! А я называл вашего дядю негодяем за то, что он ее бросил!

— Я не понимаю. Если они были женаты, почему она не поехала с ним в Индию? К тому же, она ждала ребенка. Это не логично, Уэйлин.

— Тетя Маргарет не выносила жару. Холодная старая Шотландия куда больше ее устраивала. Держу пари, она заупрямилась в последнюю минуту.

— Может быть, она не знала, что уже ждет ребенка.

— Да, может быть и такое объяснение, но оно ее не оправдывает. Возможно, она хотела уговорить Макшейна не ехать в Индию.

— А он, наверное, надеялся, что она поедет с ним. Мама всегда говорила, что он был упрямым, как осел.

— Полагаю, она боялась признаться отцу, что вышла замуж за вашего дядю. Дедушка Уэйлин был тираном. У него были честолюбивые планы в отношении своей дочери. Поэтому она приняла предложение Макинтоша и вышла за него замуж, чтобы поскорее удрать в Шотландию и спрятать свои грехи от семьи. Думаю, именно так это и произошло.

— Интересно, когда дядя Барри узнал обо всем? Должно быть, много времени спустя Зуринда Джоши стала его любовницей. — Уэйлин был немного удивлен. — У него в Индии много лет была женщина. Мама все время боялась, что он на ней женится. Теперь понятно, почему он этого не сделал.

Мы спустились в гостиную и выпили по рюмке вина. После долгих обсуждений, я сказала:

— Все это очень интересно, но тот ли это документ, который искали Борсини и Стептоу. Если Борсини их законный сын, зачем ему это скрывать? Наоборот. А если нет, то он самозванец, и брачный контракт тут ничего не меняет.

— Если леди Маргарет не была законной женой Макинтоша, тогда она не имела права на ее часть наследства. Эти деньги должны вернуться к сыну Макинтоша. Она оставила свое имущество в Линдфильде человеку, которого она считала своим сыном, поэтому ему так хочется спрятать этот документ.

— Да, я понимаю, что вы имеете в виду.

Глава 21

Прошло около получаса, и домой вернулась Бродаган. Митра ее была сдвинута набок, лицо красное от бренди и мучений, которые она перенесла. Но несмотря на все это, она улыбалась.

В руке Бродаган держала виновника своих страданий — вырванный зуб.

— Вот из-за этого самого негодника я не спала всю ночь, миледи. Подумать только, какой-то маленький кусочек кости, а мучений больше, чем от самой страшной пытки. В огонь вас, мистер Сломанный Зуб, и скатертью дорога, — сказав это, она швырнула обидчика в камин.

— Молодец, Бродаган. Очень больно было?

— Если в аду надо переносить такие же муки, я не буду больше грешить и постараюсь обязательно попасть на небо, чего бы это ни стоило. — Она повернулась к мама и сказала: — Я хочу вам признаться, миледи. Я не сделала тряпки для пыли из куска того старого муслина, которым была покрыта кровать в голубой комнате для гостей, как вы велели, а сшила себе нижнюю юбку.