На лице Черноборода тут же появилось выражение преподавателя, получившего от студента интересный вопрос. Натуральный, черт его дери, псих. Ему тут руки за спиной связали, ведут на заклание, а он перед аудиторией решил выступить!

— Видите ли, Кэйтлин… Вы ведь уже без сомнения догадались, что помимо вашей личности, внутри вас находится еще одна. Скажем так, пересаженная. Та, что дает вам эти поразительные возможности.

— Голоса на неизвестном языке… — пробормотала девушка.

Я быстро глянул на Лариенн, пытаясь понять, как она отреагирует на эту информацию. Эльфка слушала внимательно, но, кажется, пока еще не понимала, о чем идет речь.

«Профессор» же решил окончательно прояснить этот момент. Благодушно кивнув, он продолжил.

— Все верно. Это голос вашего… кхм… скажем, вашего донора. Точнее, его память, его знания и сама его суть — магический дар. Который нам удалось без повреждений пересадить вам. В самом начале пути у нас не получалось добиться настолько поразительного результата. Не приживался дар, личность носителя входила в конфликт с субсознанием донора, был даже один случай, когда личность донора полностью подавила носителя, и мы на выходе получили человека, уверенного в том, что он орк. Причем, без видовых возможностей. Представляете, какое разочарование?

— А сейчас в ней кто?

До Лары, наконец, дошло, о чем мы тут говорим. И она посмотрела на Кэйтлин по-новому. Холодно и безо всякой прежней приязни.

— Эльф. — охотно сообщил Чернобород, не уловивший изменений в настроении своего конвоира.

— Лара… — осторожно протянул я. Не понравился мне ее голос.

— Молчи, Лисовой! — шикнула она на меня, и вернулась к пленнику. — То есть ты убил эльфа и пересадил его душу этой женщине?

— Если использовать поэтические образы, то да. Естественно, с поправками — я никого не убивал! Ай!

Эльфка потянула кисти «профессора» вверх, заставляя его от боли присесть.

— Лара!

— Я сказала — не сейчас!

— Сейчас, твою мать! — рыкнул я.

Редко я повышаю на женщин голос. Считаю это признаком слабости для мужчины. Да и потом, перекричать женщину нереально — они создания куда более эмоциональные, нежели мужчины. Но порой приходится. Вот, как сейчас. Когда у меня на глазах эльфка приближалась к боевому безумию. Тому самому, в которое может скатиться вся планета, если широкому кругу разумных станет известно, что за эксперименты проводили Вивисекторы.

— Что?

Лариенн даже с шага сбилась. Дернула пленника, заставляя его остановится, в упор посмотрела на меня с очень нехорошим прищуром.

— Успокойся.

— Ты слышал, что он сказал, Лисовой?

— Я знаю об этом уже неделю.

— Что? И молчал? Ты! Ты… Как?

— Лар, прошу тебя, успокойся. Информация очень важная и опасная. Мы уже обсудили это с Шар’Амалайей, и решили держать ее в тайне.

— Госпожа тоже знает? — эльфка захлопала глазками, и сразу же сдала назад.

Дитя матриархата! Услышав, что старшая родственница, которая многократно превосходит ее по возрасту и статусу, знает о происходящем, она сразу же утратила боевой задор. В ее системе координат все снова встало на места — старшие знают, значит это их вопрос.

— Да, знает. И нам с этим еще предстоит разбираться. Желательно, чтобы к тому моменту у нас под рукой имелся живой свидетель преступления.

— Я не собиралась его убивать! — ненатурально возмутилась Лариенн.

Ну, конечно! А я — ментат!

— О, ваша спутница не знала всей правды? — тут же включился в разговор Чернобород.