Артем, заметив это недоверие к своим словам, заключил беседу едким замечанием:

— Ну, разве же не свободная страна для учителей эта Австралия, где они бьют малышей, сколько их душе угодно? И эти жестокость и невежество происходят через сто пятьдесят лет после Руссо.

Стачка газовых рабочих

Возможность принимать активное участие в общественной жизни страны, снова войти в строй борцов за социалистические идеалы преобразила Артема. Угнетенное состояние, в котором он находился в первые месяцы и годы вынужденного отрыва от любимого дела профессионала-революционера, уступило место душевному подъему. И чем больше сил отдавал Артем борьбе рабочего класса, тем жизнерадостнее становился.

«…У меня ведь тьма дел, — пишет он в 1913 году все той же Мечниковой. — Работаю я снова грузчиком на пристани. Лучше и легче, чем в лесу. Никогда сильно не занят, но никогда и не имею свободного времени. То работа, то деловые собрания, то агитационные. Три деловых собрания в неделю — в юнионе (профессиональном союзе. — Б. М.), в партии и в русской ассоциации; три митинга в неделю, а потом ведь приходится и работать по ночам…

Некогда читать, прямо несчастье. Писать еще кое-как находишь время, но читать некогда. Только и читаешь, что газеты. К тому же постоянно какая-нибудь сенсация, которая всего захватывает и не оставляет времени думать о чем-либо другом. Потом рефераты, которые приходится читать в нашем социалистическом клубе по-английски, прямо убивают меня. Говорить речь не то, что просто говорить. А когда приходится говорить три часа подряд — это совсем убийство. Тут уж надо быть артистом, чтобы не усыпить публику. Но англичане удивительно терпеливый народ…»

Рассказав друзьям в далекой России о том, куда ежедневно уходит время, Артем более подробно пишет о «сенсациях, которые всего захватывают и не оставляют времени думать о чем-либо другом». Легко можно догадаться, что здесь речь идет о классовых боях между рабочими и буржуазией в штате Квинсленд, активное участие в которых принимал Артем.

«Сенсация дня у нас сейчас — забастовка газовых рабочих в Сиднее. Там, видите ли, labour government (рабочее правительство); это «рабочее правительство» издало ряд законов о примирительном обязательном разбирательстве недоразумений между фабрикантами и рабочими и под страхом чуть ли не каторжных работ и колоссальных штрафов воспретило стачку. А стачка все же разыгралась. Против воли секретарей и правлений юнионов. Ни агитаторов-подстрекателей, ни вождей. Уговоры правительства ни к чему не привели. Бывшие вожди юнионов — министры (а значит, и члены парламента, которые стоят за ними) издали прокламацию к населению (то есть к бывшим своим врагам-предпринимателям и прочим) — поддержать их, дать штрейкбрехеров, поддержать законный порядок. Записались доктора, студенты, спортсмены; но рабочие других отраслей промышленности не хотят грузить угля для газового завода, смазочных масел… Пьяницы штрейкбрехеры не помогают…»

О том, что получилось, когда «чистая публика» пришла на газовый завод, чтобы работать вместо «ужасных» забастовщиков, Артем написал в своей корреспонденции в Соединенные Штаты, в Нью-Йорк, в русскую газету «Новый мир», которую редактировал старый уральский знакомый Артема «Назар» — Николай Никандрович Накоряков.

Собственный корреспондент Ф. Сергеев в «Письме из Австралии» 29 августа 1913 года писал:

«…Не знаю, как чувствовал себя этот сброд, когда он вступил в вонючий, отравленный газами двор газового завода. Может быть, они чувствовали себя новыми Наполеонами. Но мы знаем, как они возвращались обратно. Они работали там с комфортом: бутылки холодного лимонада и содовой воды, фрукты, чуть даже не кресла были заблаговременно запасены услужливой администрацией; ни один босс не гнал их в шею.