Не успел рабочий с водокачки закончить радостную весть о приближении товарищей с паровозного, прозвучал рожок горниста. Время ультиматума истекло. Это было первое предупреждение осажденным. Снова заиграл горнист — второе предупреждение, и, наконец, третий сигнал горниста… Затрещали пулеметы, раздался ружейный залп. Прогромыхали два пушечных выстрела. В ответ на обстрел, будто раненое живое существо, загудел Гельферих-Саде. Заводской гудок гудел непрерывно и тревожно, оповещая город о совершающемся беспримерном насилии.

Но что это, почему на Гельферих-Саде не слышат свиста пуль? Стрельба все усиливается, но правительственные войска стреляют не по осажденным на заводе, а в обратную сторону. Огонь открыт по паровозникам, по Артему.

В «Известиях Федеративного совета харьковских комитетов РСДРП» от 13 декабря 1905 года описывается сражение правительственных войск с возглавляемой Артемом рабочей дружиной Паровозного завода.

Паровозостроители «…Двинулись по Петинской улице и, не встречая нигде препятствий, достигли Конной площади. В это время раздались два пушечных выстрела. Всем стало ясно, что отступать нельзя и надо перейти к решительным действиям. Милиционеры обнажили шашки и с криком: «Бей их, за ними, братцы!» — ринулись в бой. Раздался треск револьверных выстрелов. Казаки отошли назад на расстояние, при котором револьверные пули и бомбы не могли достать их, и затем дали по толпе целый ряд оружейных залпов. Милиционеры дрогнули, но не отступили. Передовые отряды продвинулись вперед и ответили выстрелами. Тогда началось нечто не поддающееся описанию. Казаки открыли огонь пачками. Дождь пуль буквально засыпал всю площадь, воздух огласился шумом и треском со всех сторон. Милиционеры были вынуждены отступить, оставив на поле брани много раненых и убитых. Озверевшие казаки дошли до того, что не давали подбирать раненых и грозили стрелять в санитаров. Только спустя довольно долгое время удалось подобрать с площади наших товарищей и отправить в больницу».

Артем, шедший в атаку в первом ряду дружинников, остался жив. Дружинники засели за укрытиями и продолжали вести огонь по войскам. Тем временем вся огневая сила правительственных частей обрушилась на осажденный завод Гельферих-Саде. Из трехдюймовых орудий полетели снаряды.

Со слов очевидцев можно составить картину неравного боя регулярных воинских подразделений всех родов оружия — пехоты, конницы, артиллерии — против вооруженных чем попало дружинников и рабочих на заводе Гельферих-Саде.

Брат Димы, командира дружинников-боевиков, Константин Бассалыго стоял под деревом рядом с кирпичным забором. С этой позиции бой, по его свидетельству, развертывался так:

— По всей площади раздалась трескотня пулеметных и ружейных выстрелов, звук которых сразу заглушили три орудийных раската. Два снаряда пробили стенку наружного фасада завода, осыпая наших боевиков кирпичом и штукатуркой. Третий снаряд был направлен в железные ворота завода. Ударом был разрушен верхний железный горизонтальный упор ворот, который со свистом и шумом вместе со снарядом пролетел недалеко от меня в глубь завода.

Пулеметные пули беспрерывно свистали по крыше здания, отсекали ветки деревьев и сбивали снег. Ветки эти со снегом падали вниз и осыпали меня, стоявшего под деревом.

Стрельба из пулеметов и ружей велась не только по осажденным, а почти по всем прилегавшим к Конной площади улицам, где скопилось много рабочих, решивших при звуках горниста броситься на солдат и захватить пулеметы. Но отчаянная отвага почти безоружных людей была разбита пулеметным огнем.

Через пару минут орудийный залп повторился. Снаряды пробили стены завода, произвели опустошения внутри зданий, где засели наши боевики. Что могли эти беззаветно храбрые люди противопоставить снарядам? Свои револьверы, которые никакого вреда не могли причинить солдатам, стоявшим от завода на расстоянии пятисот метров.