Стены большого зала были расписаны идиллическими пейзажами, которые были красивы и сами по себе, но игра света и теней оживляла их, и это выглядело как настоящее произведение искусства. Витражи и фрески не были отдельными элементами декораций, они объединялись в единую композицию.

На неровных зеленых холмах паслись маленькие голубые овечки-тени, а под навесом из ветвей ивы двое пурпурных влюбленных стояли в обнимку. Все рисунки дополняли мерцающие цветные тени. Лестница постоянно вращалась, поднимаясь к потолку, мне приходилось постоянно вертеть головой, чтобы рассмотреть и запомнить каждую сцену.

Примерно на середине стены пасторально-идиллические виды сменились на что-то более мрачное. Тени на стенах изображали силуэты людей, вовлеченных в ожесточенную битву. Как я понял, каждая картина была частью истории, о которой мне было известно не так много. Это напоминало фрески в нашем саду камней, где Рита когда-то рассказывала мне о происхождении Ашена. Не хватало моей жены рядом, чтобы она могла это прокомментировать.

Наконец, лестница остановилась, и я вышел на восьмигранную площадку, через которую можно было пройти на балкончик, огибающий храм по периметру с внутренней стороны. Все двери, ведущие в разные части помещения, были закрыты, за исключением одной. Как выяснилось позже, она вела наружу, под яркое полуденное солнце.

С улицы этого не было видно, но за зубчатой стеной, под самой крышей скрывалась небольшая площадка. Мне пришлось прикрыть глаза рукой. Этот яркий свет, отражающийся от золотых куполов, мог увидеть даже слепой.

— Макс! — раздался радостный детский визг, а потом маленький ураган неистощимой энергии врезался мне в колени.

Посмотрел вниз, и первым, что я увидел, была копна вьющихся каштановых волос и пара ветвистых рожек, выглядывающих из-под них. Не смог удержаться от улыбки, глядя на маленького олененка.

— Привет, Молли, — она улыбнулась еще шире, продолжая изображать осьминога, обвившегося вокруг моей правой ноги.

— Ты пришел повидаться с папой? — пропищала она тоненьким голоском.

— Да, пытаюсь найти его, — взъерошил ей волосы. — Ты не знаешь, где он?

— Ммм, — протянула она и отлепилась от меня, чтобы тут же протянуть их в универсальном жесте, который, наверное, во всех мирах и измерениях означает «подними меня».

Улыбнулся, подхватил девочку на руки и щелкнул по носику в белых веснушках, отчего она звонко рассмеялась.

— Тогда говори, куда идти.

— Туда! — с энтузиазмом, как будто она предводитель огромной армии, ткнула пальчиком в сторону башни с приоткрытой дверью.

— Твой папа знает, что ты улизнула? — спросил этого неугомонного чертенка и пошел в указанном направлении.

— Не знаю, — она пожала плечиками и обезоруживающе улыбнулась, но меня таким не проймешь.

— Неприятности так и липнут к тебе на каждом шагу, да? — закатил глаза, потому что она зажала рот крошечной ладошкой, чтобы заглушить смех.

— О, да, она ни одну не пропустит, — раздался над нами голос Байрона, который высматривал дочку в небольшое окошко высокой башни.

— Нашел кое-что, что принадлежит тебе, — подшутил, глядя на довольное лицо повелителя.

— Наша малышка нашлась, дорогой? — донесся до нас смутно знакомый голос. Молли судорожно вздохнула, зажмурилась и уткнулась мне в шею.

— Мама будет ругаться, — прошептала она, подавив очередной смешок. Я просто надеялся, что с моими будущими детьми не будет так сложно. Хотя если они будут такими же забавными и милыми, как эта девочка, думаю, смогу потерпеть.

— Да, нашлась, — ответил Байрон жене, со снисходительной улыбкой глядя на свою озорную дочь.